нояб. 15 2007, 19:26

Энвер Кисриев (Дагестан): "Распространение ислама в Дагестане было мирным"

- В чём основная причина непримиримости отношений между последователями так называемого традиционного ислама (тарикатизма) и салафитами (ваххабитами) - в теологических противоречиях, особенностях отношения к нормам шариата и местным традициям, или это сугубо политический вопрос?

- Причины их непримиримости, как всегда и везде с точки зрения конфликтологии, одни и те же.

Во-первых, это конфликт культур. Эти течения принадлежат двум принципиально различным типам ментальности. Тарикатизм — это глубины народного ислама, лишенного долгие годы возможности вертикального развития в системе коммунистического официоза. А "ваххабизм" (или "салафизм") зарождался в среде представителей светской (советской), скажем так, интеллигентской ментальности, которая мыслила по правилам таким же, как и мы с вами. Её ислам был вроде бы тем же самым исламом, но в их сознании он откликался на темы и проблемы современности. У ваххабитов ислам говорил о том, что происходит сейчас, и требовал организации, решающей нынешние наболевшие проблемы. Потому, он неизбежно политизировался. А то обстоятельство, что ответы и решения актуальных социально-политических проблем ваххабиты обнаруживали именно в исламе, говорит, прежде всего, о том, что их не устраивал господствовавший повсеместно все 1990-е годы либерально-демократический дискурс, так же, как и погибший под его ударами коммунистический.

Во-вторых, это конфликт интересов. Тарикатизм хотел сохранить привычную для него нишу священничества, религиозного обслуживания "тёмного" в религиозном отношении населения. Это позволяло им в новых условиях религиозной свободы стать функциональной частью правящего класса, одним из институтов управления и регулирования обществом. А для ваххабитов ислам был идеологией политического нонконформизма. Потому, ислам для них должен был стать монопольной нормой жизни каждого гражданина — мусульманина. Это идеология тотального ислама, в котором уже нет социально престижного "местечка" для профессиональной категории исламского "священника". Беру это слово в кавычки, поскольку священников в собственном смысле в исламе нет. А есть ли они у нас в нынешних условиях? Думаю, есть: совершенно отчетливо они уже есть в современной России как социально-профессиональная категория. Думаю, это логичный итог, т.е. органичное следствие того направления, по которому стало развиваться наше общество.

- В своей книге "Ислам в Дагестане", вышедшей весной 2007 года в издательстве "Логос", Вы перечисляете девятнадцать современных шейхов. Охарактеризуйте их, пожалуйста.

- Ну, что Вы, я не возьмусь это сделать. Ведь они живые люди, как правило, незаурядные и влиятельные. Вокруг них много приверженцев. Вообще, религия — дело серьезное. Если она - не рутинная традиция, механического исполнения человеком каких-то ритуалов, а персональный и сознательный выбор человека, сделанный по каким-то очень важным для него причинам, - то с этим шутить не стоит, не стоит разглагольствовать о них всуе. То есть, я хочу сказать, что, так просто, как вы меня просите, судить и рядить о таком феномене нашей жизни не следует. Это такая область, куда, если вы ввязываетесь не как научный исследователь, а как оценщик или судия, то вы оказываетесь прямым соучастником этих процессов. На чьей-то стороне или против всех — это уже не важно. Вы уже не исследователь, а ничтожная по величине частичка того самого процесса, который вроде бы взялись изучить.


Полный текст

Комментарии