янв. 18 2002, 05:32

Новейшая история Чечни в свете этноисторических процессов

События в Чеченской Республике последних десятилетий обусловлены не только и не столько политико-экономическими факторами местного, общероссийского и международного уровней, сколько динамикой этносоциальных и этнополитических процессов в собственно чеченской среде. Последние могут быть охарактеризованы как возникновение новой этнополитической доминанты Кавказского региона.

Истоки и предпосылки указанных процессов правомерно связывать с изменением природно-географической зоны проживания основной массы населения, начавшимся на рубеже позднего средневековья и нового времени и растянувшимся до второй половины XX в. Имеется в виду переселение большей части чеченцев с гор на равнинные земли Северного Кавказа. По сравнению о другими народами региона, которые переживали и переживают схожие процессы, "чеченский вариант" переселения горцев на равнину имеет существенные отличия: большой временной интервал и относительную завершенность процесса к настоящему времени (ср.: переселение в позднесредневековый период значительной части адыгского этнического массива на территорию современной Кабарды и последовавшее за этим возникновение мощной, по региональным меркам, государственно-политической системы кабардинского общества; переселение на равнину горцев Дагестана, масштабно развернувшееся только â XX в. и "отягощенное" проблемами межэтнического взаимодействия на вновь осваиваемых территориях). Пик переселенческого движения чеченцев (и ингушей) пришелся на XIX-XX вв. и совпал с включением Кавказского региона в орбиту политической жизни России.

Сложные отношения России с горцами в XIX в., помимо прочего, определялись встречной направленностью движения обеих сторон с целью экономического освоения северокавказских степей в целом по одинаковой модели хозяйствования (пашенное земледелие и отгонное скотоводство).

Создание в Чечне в середине XX в. (после депортации) своеобразной "зоны оседлости" (запрет на восстановление большей части горных селений) вызвало существенные перемены, в местном обществе - дальнейшее разрушение тайповой системы, рост общечеченского самосознания и др. Вопреки перипетиям судьбы и во многом благодаря смене занимаемой этносом природно-географической "ниши", стал возможен демографический рост населения, сделавший чеченцев самым многочисленным народом Северного Кавказа. В результате чеченский этнос (или в расширенном значении - вайнахский этнос) обрел новый импульс этнополитического развития.

В конце 1980-х годов в Чечне стал популярным лозунг "Нас ? миллион", подразумевавший лидирующее положение чеченцев на Северном Кавказе и умозрительно предоставлявший им право на ведение политических диалогов с позиции силы. Едва ли не постоянная на протяжении последних столетий конфронтация с "внешним миром" в лице России и ее правопреемников формировала идеологическую основу консолидационных процессов. Идеологическую опору отмеченные процессы стремились и стремятся также найти в "мифологическом" обеспечении национальной идеи через использование образа тотемного предка ? волка (борз), в разыскании исторических связей с легендарными народами прошлого ? сарматами, хеттами и др., в идее национального героя, наконец, в религии. Поиск в этом направлении за полтора столетия привел к формированию нескольких суфийских братств и явно не окончен.

Анализ перечисленных данных подводит к выводу, который, используя теорию и терминологию Л. Н. Гумилева, можно сформулировать как вспышку этногенеза с присущими ей пассионарным напряжением, формированием своеобразного этнического поля и т. п. Такая вспышка не бывает одномоментной, но растягивается на определенный исторический период, переживая известные фазы развития. Схожее состояние в средневековый период, очевидно, пережили на Северном Кавказе предки современных адыгов и аланы-осы.


Полный текст

Комментарии