февр. 01 2002, 00:12

Кавказ - контактная зона цивилизаций и культур

Кавказ занимает уникальное геополитическое и геокультурное положение. С точки зрения геополитики, Кавказ стоит на рубеже океанического и континентального миров. Это регион, где обозначились барьер и в то же время многовековое взаимодействие христианства, в первую очередь православия, ислама и буддизма; здесь проходили доминантные торговые пути.

Поэтому Кавказ всегда оказывался в центре борьбы между великими державами древности, средневековья и нового времени, которые стремились реализовать не только свои военно-стратегические и экономические интересы, но и распространить свои цивилизационно-культурные, ценностные системы.

Не менее бескомпромиссной, чем борьба религий, государств и народов, оказывается полемика (часто политизированная) ученых различных школ и направлений по вопросам идентичности Кавказа, его роли в мировой и российской истории.

Уже проблема делимитации Кавказа, Северного Кавказа вызывает острейшие споры. В зависимости от отрасли знаний, специализации ученых (география, геополитика, геоэкономика, политология, культурология, история и т. д.) они приходят к вполне обоснованным, но очень разнящимся результатам в определении границ, степени гомогенности или гетерогенности кавказского пространства. К сожалению, это не всегда учитывается, и авторы не очень корректно пользуются выводами и терминологией одной области знаний, чтобы обосновывать свои позиции с точки зрения другой научной дисциплины, что окончательно запутывает и без того непростую проблему.

Рассмотрим подробнее вопросы социокультурной идентичности Кавказа в цивилизационной и исторической парадигмах.

Советские историки и этнографы в рамках формационного анализа характеризовали Кавказ как сложноструктурированную кавказскую историко-этнографическую провинцию, достаточно последовательно разделяя Закавказье и Северо-Кавказскую культурную область и близкий к ней Дагестан (прежде всего, с точки зрения проявления здесь формационных моделей). При всей дискуссионности отдельных проблем, история Азербайджана, Армении и Грузии вполне укладывалась в принятую в советской науке теорию общественно-экономических формаций. Применительно же к народам Северного Кавказа (включая Дагестан), единый подход к определению типологии и уровня развития горских и кочевых обществ до присоединения к России выработать не удалось. Социальные отношения у горцев квалифицировали как родоплеменные, феодально-рабовладельческие, полуфеодально-полупатриархальные, феодальные, раннефеодальные, развитые феодальные, многоукладные и т. п. (1). Как справедливо отметил осетинский историк Ф. Х. Гутнов, характеристика общественного устройства горских народов дается во многих работах от противного: феодальные (так как не рабовладельческие), патриархальные (так как не феодальные) и т. п. В 70-е годы XX в. выход из создавшегося положения попытался найти акад. Г. А. Meликишвили (2) , который выдвинул концепцию "горского феодализма", развитую и конкретизированную в работах грузинских историков и этнографов: З. В. Анчабадзе, А. И. Робакидзе, Г. Д. Тогошвили, Р. Л. Харадзе, и др. (3) . Некоторый схематизм и статичность предложенной модели, а также обозначенные в указанных работах типологические и стадиальные особенности (в частности отсутствие феодальной собственности на землю), которые по существу выводили "горский феодализм" за пределы феодальной формации, не удовлетворили большинство кавказоведов (4) , хотя теоретические изыскания грузинских ученых стимулировали изучение проблемы. На тупиковость попыток подогнать самобытные отношения у горских народов Кавказа под стереотипы и штампы, выработанные на основе изучения явлений западноевропейской и российской истории, осторожно указал в одной из своих статей А. П. Пронштейн. Он высказался против абсолютизаций существовавших, в рамках формационного подхода, взглядов на историю народов Серверного Кавказа (5) . В 1990-е годы обозначились первые шаги применения цивилизационного подхода к истории Кавказа, при сохранении традиций системного анализа, характерного для исследований в рамках формационной методологии. Р. Г. Абдулатипов, Т. У. Кцоева и другие идеологи "Кавказского дома" (6) попытались обосновать гипотезу о "кавказской цивилизации", "едином кавказском суперэтносе", основанных на общей исторической ментальности. Подобные конструкции интересны с точки зрения построения политического мифа, но в научном плане представляются бесперспективными. При всей амбивалентности категории "цивилизация", ни одна из версий цивилизационного подхода применительно к Кавказу (в отличие, скажем, от геополитической парадигмы) не позволяет говорить о Кавказе как о некой целостности.


Полный текст

Комментарии