07:25 / 06.07.2011Кирилл Кабанов (глава Национального антикоррупционного комитета): "России нужна правильная антитеррористическая идеология"

ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА.

Выступление председателя Национального антикоррупционного комитета Кирилла Кабанова на встрече членов Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека с президентом России Дмитрием Медведевым в Нальчике 5 июля 2011 года.

*   *   *

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

По поручению Совета от 25 января этого года после теракта в Домодедово нами подготовлен доклад, который по сути своей первоначально задумывался как изучение неких конкретных террористических актов, чтобы выявить причинно-следственные связи, ошибки, но потом стало понятно (когда мы привлекли специалистов, бывших сотрудников спецподразделений, специалистов права), что это глобальная проблема. И поэтому доклад получился неким системным объединением, системными предложениями.

Прежде всего в этом докладе мы оценили, что является сегодня угрозой экстремизма по сути своей и наиболее опасным проявлением терроризма, какие особенности сегодняшнего дня. И эти особенности нашлись. Во-первых, изменился тип и мотивация, самая главная мотивация людей, которые реально причастны к террористической и экстремистской деятельности.

Если раньше, в 90-е годы, это была насаждаемая в том числе и экстремистская идеология, основанная на религии, то на сегодняшний момент большая часть людей, по нашей оценке, причастных к террористической деятельности, идут на эту деятельность на основе личной мести, страха, что они могут быть причислены к террористам, с нарушенным ощущением справедливости. То есть появляется некоторое рекрутирование в результате этих причин в негативную террористическую среду, а религиозное окрашивание происходит, по сути, как некая оболочка, обертка, зачастую с личным фактором.

Изменилась, по сути, большая часть руководства бандподполья, бандформирований: это простые уголовники в большей степени, цель которых – личное обогащение. Используя тот же самый рэкет и прикрываясь «святыми», по их мнению, понятиями, просто банально деньги вымогают.

Причинно-следственные связи, по нашему мнению, заключаются в следующем. Прежде всего это использование правоохранительными органами преступных методов работы – это пытки, фальсификация доказательств, незаконные уголовные преследования. Все чаще, кстати, эти случаи фиксируются вкупе с коррупционными мотивами.

Дальше. Произошла дисфункция системы процессуального надзора, и отсутствие реальной независимости судебной системы. Невозможно найти правовую защиту, как мы выяснили в поездке в Дагестан в том числе, и мы нашли подтверждение этому. И наиболее опасно – это отчетность правоохранительных органов по предотвращенным терактам, а зачастую это просто выбитые показания, и по трупам уничтоженных боевиков.

К сожалению, мы можем сделать еще один вывод, который связан с обоснованным предположением, что нагнетание террористической экстремистской ситуации в России выгодно части сотрудников, в том числе правоохранительных и государственных органов. Почему? Потому что в этот период мы оценили в том числе и нормативную базу – крайне увеличивается их государственная значимость, увеличивается административный ресурс.

В период с 2001 года принято порядка 500 нормативных актов, фактически увеличивающих полномочия тех или иных структур в борьбе с терроризмом. Фактически это переход в увеличение личного ресурса и бесконтрольность, а при этом еще фактически и безответственность. Увеличивается финансирование, опять же трудно контролируемое. Только один режим КТО [контртеррористической операции] за один день потребляет несколько миллионов рублей.

Зачем нужны мирные переговоры? Зачем нужны мирные площадки? Многие регионы, в том числе Северного Кавказа, получают за последние 6–7 лет бешеное увеличение в бюджетном дотировании. Но результатов нет.

Если взять ситуацию по Дагестану, один из проектов – «Авиаагрегат», который поддержан Президентом, который поддержан Правительством, до сих пор не работает, по непонятным причинам это тормозится. И это, по нашему мнению, связано в том числе с хищением бюджетных средств, с «откатами», «распилами». К сожалению, это термины, которые не принято употреблять при Президенте, но они уже вошли в жизнь.

Есть еще аспекты, которые мы изучили, – это оценка эффективности работы государственных и региональных органов власти по выполнению законов и подзаконных актов, связанных с антитеррористической деятельностью. Только один пример.

Если вы помните, в 2004 году было дано поручение о принятии закона по обеспечению антитеррористической безопасности в сфере транспорта. Готовил Минтранс и Федеральная служба безопасности. Этот закон был принят только в 2007 году и сейчас фактически не работает. На один документ (это перечень проявлений террористических атак, полтора листа) было потрачено три года. Поручение, которое было дано Президентом страны!

Когда мы говорим о необходимости и функциях Антитеррористического комитета, которые распределены на региональном уровне, прежде всего это создание договорных площадок, переговорных площадок, снижение террористической угрозы. Зачастую региональные власти подходят к этому формально, да и федеральные органы то же самое.

Когда мы проводили в Дагестане совещание (заседание Совета), Михаил Александрович Федотов неоднократно приглашал сотрудников Федеральной службы безопасности. Были все: Генеральная прокуратура, Следственный комитет, МВД, а ответственные за борьбу с терроризмом на совещание просто не пришли, хотя и обещали прийти. Они игнорировали это совещание, хотя это совещание показало, что огромное количество людей готовы к диалогу.

Сегодняшняя антитеррористическая идеология формируется, мне кажется, не гражданскими структурами. Мы провели анализ информационного поля и увидели только одно: это идеология насилия – уничтожение, война, стрельба. Мы не видим позитивной информации среди регионов Северного Кавказа. Отсюда у большинства граждан Российской Федерации формируется мнение, что целый регион – это враги.

Поэтому у нас есть ряд предложений, одно из которых, что необходимо сейчас (возможно, с привлечением Общественной палаты, Совета и специалистов) начать выработку единой идеологии мирного процесса, потому что это системное явление.

Когда мы говорим о роли гражданского общества, у гражданского общества две функции. Первая функция – обеспечение договорных площадок. Но для того чтобы эта функция работала, как и любой договор, он должен соблюдаться. И это претензии к представителям органов власти. Они замечательно говорят за столом, они говорят, что мы все выполним, потом уходят и забывают зачастую.

А вторая задача – это контроль. И контроль, который на сегодняшний момент необходим, – это все-таки за соблюдением права, закона, в правоохранительных органах. То, что сейчас выполняет ряд организаций, выполняет «Мемориал», они подробно расскажут об этом.

И все-таки проблема является настолько глобальной, что для ее окончательного решения, выводки предложений, по нашему мнению, необходимо в ближайшее время приступить к выработке стратегии формирования единой политики по вопросам противодействия терроризму и экстремизму и механизмов ее реализации на гражданской площадке, именно на гражданской.

Возможно, использовать Управление внутренней политики, Общественную палату и Совет как базу, а дальше привлекать другие организации. И тиражировать тот опыт, который мы сейчас получили в Дагестане, тиражировать его не только на Северном Кавказе, потому что это проблема не Северного Кавказа, а проблема всей России.

5 июля 2011 года

Автор:Кирилл Кабанов