авг. 11 2015, 22:13

Кафкианский Кавказ: взаимосвязь страха и паранойи

Послевоенная Южная Осетия походит на мир, изображенный в романе Кафки «Процесс», считает сотрудница британской НКО International Alert Лариса Сотиева. Страх перед изменениями и повторением вооруженного конфликта руководит не только властями, которые фактически запретили Сотиевой работать в республике, но и обществом маленького государства, уверена автор материала. 

Журналист Алан Цхурбаев считает, что заявления силовых структур в адрес Ларисы Сотиевой являются необоснованными, а действия КГБ Южной Осетии унизительными для интеллектуалов республики.

* * *

В последнее время я чрезмерно популярна в своей лондонской тусовке. После моего возвращения из далекой поездки в Южную Осетию, где я была допрошена Службой безопасности, и те публично признали, что я умею делать розовые революции и даже обучаю этому народ, ко мне выстроилась очередь из друзей, коллег встретиться, узнать, что со мною случилось.  

Всех нас эта история веселит и в то же время глубоко огорчает. Я шучу и говорю своим друзьям, что в глубине души подозреваю, что их настойчивые приглашения встретиться мотивированы тем, что они хотят перенять мои «навыки».  Но я же гуманист, и легко даю им этот шанс -  охотно принимаю приглашения поужинать на свежем воздухе и наслаждаюсь общением этими прекрасными лондонскими вечерами. И вот на днях я получила необычное в последнее время предложение от моей старой подруги - пойти в театр. Я даже не спросила, что за спектакль и где, поскольку полностью доверяю ее изысканному вкусу. Оказалось, меня привели на «Процесс» Кафки. Поначалу я сконфузилась, никак не могла понять, как такой философский роман можно перенести на сцену, но в течение двух часов в театре разыгрывалась необыкновенно тонкая психологическая драма или трагедия о том, что жизнь человека – это бесконечный судебный процесс с обвинениями, которые никто не может сформулировать, и с обвинителями, которые, пряча свои собственные пороки и преступления, публично призывают к глобальной справедливости.
Если по Шекспиру жизнь – это театр, то по Кафке получается, что жизнь - это суд. Во время спектакля для меня стало совершенно очевидным, что Кафка писал для меня или с меня и с общества, где обвинения в шпионаже и в подрыве существующей там власти в мой адрес были озвучены. И я осознала, что Кафка поднимает вопросы, о которых я думала все это время после случившегося со мной.

Если коротко напомнить содержание «Процесса», то молодой банкир обвиняется в чем-то, чего никто не знает, ни он сам, ни суд тоже. Но главное, что обвиняется и это основное. При этом получает сигналы как от властей, так и от знакомых, что это только голословное обвинение, и может продолжать жить так, как жил – работать, любить. Он думает, что это недоразумение или даже розыгрыш, но он постепенно погружается в параллельную реальность обвинителей и даже обнаруживает участие нескольких своих коллег в его преследовании, в кооперации с обвинением. Все люди вокруг него вежливы, корректны, но глубоко в курсе его «дела». Некоторые хотят помочь избежать тяжелого наказания и начинается абсурдный, но реалистично бюрократический процесс опровержения того, чего нет и не было.

Согласно П. Лашоссе, если все ошибаются, значит, все правы. И дело в «Процессе» принимает такую глубину, такие параноидальные формы, что герой, видя, как общество полностью охвачено подозрением, которое становится всеобщей реальностью, начинает сомневаться в себе, роется в памяти, лихорадочно ищет свою вину, копается в детских воспоминаниях, ищет случаи, когда он, например, проказничал.


Полный текст

Комментарии (1)

Android badge Ios badge
TopList