Ограничения на ношение хиджаба в школах Азербайджана могут усилить напряженность между государством и религиозной частью общества. Действия властей могут быть связаны с политическими опасениями — в частности, стремлением предотвратить использование религиозного недовольства внешними силами. При этом религиозная среда Азербайджана неоднородна, а поддержка протестов со стороны общественных и политических организаций остается ограниченной, указали аналитики.

Как писал "Кавказский узел", в Азербайджане после ужесточения требований к школьной форме учениц в хиджабах перестали допускать к занятиям, что вызвало протесты родителей, школьников и верующих. 12 октября возле нескольких школ Баку учащиеся и учителя проводили уроки на улице в знак протеста против ограничений. 13 октября МВД Азербайджана сообщило о задержании 37 участников протестов, при этом активисты заявили о более чем 200 задержанных. Протесты также сопровождались поджогами автомобилей, а двое жителей страны подверглись административным арестам за критику ограничений.

Запрет на хиджабы имеет и политическое измерение

К введению ограничений на ношение хиджаба в азербайджанских школах и восприятию этой меры обществом следует подходить не только как к спору между сторонниками светскости образования и верующими: этот вопрос имеет и политическое измерение, заявил корреспонденту «Кавказского узла» руководитель Каспийского центра исследований и анализа (Khazar Research and Analysis Center), политолог Эльман Фаттах.

В общественной дискуссии можно выделить две основные интерпретации происходящего, отметил аналитик.

Согласно первой, государство защищает светскость образования, предотвращает распространение религиозного радикализма и стремится сохранить нейтральный характер школы. Вторая интерпретация заключается в том, что правящий режим, последовательно подавляя светскую оппозицию, независимые СМИ и неправительственные организации, сам создал условия, при которых теперь ему приходится противостоять религиозному недовольству.

«Вторая версия выглядит убедительной на первый взгляд. Она предполагает, что светская оппозиция могла выполнять роль своеобразного политического буфера, а ее устранение лишило власть альтернативных каналов общественного представительства. Однако я считаю, что объяснение происходящего простой политической ошибкой не раскрывает всей логики ситуации. Ослабление светской оппозиции вовсе не является для власти стратегической потерей в защите от "религиозного радикализма". Напротив, устранение политических конкурентов позволяет государству определять, какие общественные силы будут представлены в публичном пространстве, какие темы станут предметом дискуссии и в каких рамках допустимо выражать недовольство. С другой стороны, религиозная среда Азербайджана неоднородна. Шиитские и суннитские общины, различные консервативные и салафитские течения отличаются религиозными взглядами, общественными установками и отношением к государству. Наличие общих претензий к отдельным решениям властей само по себе не означает, что эти группы способны объединиться в единое политическое движение, а власть может играть на противоречиях между ними», — отметил Фаттах.

Тезис о том, что "власть осталась один на один с религиозными силами", выгоден самой власти. Он помогает ей формировать впечатление о существовании некоего единого и потенциально опасного противника там, где на самом деле есть разные общины, убеждения и формы общественного недовольства

Поэтому, считает он, представление происходящего вокруг ограничений на ношение хиджаба как противостояния двух монолитных сил — государства и верующих — чрезмерно упрощает действительность.

«Верующие не составляют единой политической организации. А тезис о том, что "власть осталась один на один с религиозными силами", выгоден самой власти. Он помогает ей формировать впечатление о существовании некоего единого и потенциально опасного противника там, где на самом деле есть разные общины, убеждения и формы общественного недовольства», — продолжил Фаттах.

Он убежден, что напряженность вокруг хиджаба — проблема, искусственно созданная властями.

"Запрет на хиджабы неизбежно вызвал бы протесты. Но в условиях, когда в стране парализованы демократические институты, практически нет свободных СМИ и действует сильный репрессивный аппарат, властям несложно создавать "управляемые кризисы". При этом провоцирование протестов среди верующих усиливает страхи сторонников светского государства. Они говорят: “Нет демократии, но хотя бы эта власть способна обуздать религиозных радикалов”. Эти группы населения поддерживают введение ограничений в отношении верующих. Последние же ополчаются против тех, кто поддерживает запреты на хиджабы, и общество раскалывается на два условных крупных лагеря. При этом власть получает от такого противостояния дивиденды и на международной арене, формируя в политических кругах Вашингтона и Брюсселя представление о том, что альтернативой азербайджанскому режиму могут стать силы, подобные иранской теократии или  модели Эрдогановской Турции, в которой религиозные институты играют все более заметную роль в государстве и общественной жизни», — сказал Фаттах.

В подтверждение своих слов об искусственном нагнетании конфликта вокруг хиджаба он указал на небольшое, по его оценке, число учащихся и учителей, носящих такую одежду.

Среди миллиона школьников, в том числе около полумиллиона девочек, в хиджабах школы посещают не более 20 тысяч человек.

По его данным, в городских школах Баку доля учениц, посещающих занятия в хиджабах, составляет не более 3–5%.

«В бакинских поселках и некоторых сельских районах, где традиционно сильны религиозные традиции, число учениц в хиджабах может быть выше. Но в целом, думаю, среди миллиона школьников, в том числе около полумиллиона девочек, в хиджабах школы посещают не более 20 тысяч человек. Примерно такая же доля учительниц в хиджабах может быть среди общего числа педагогов. Серьезной динамики роста числа тех, кто посещает школы в хиджабах, в последние годы нет. При таком раскладе вряд ли стоило ради утверждения “светскости” в образовании создавать такую напряженность», — сказал Фаттах.

Юрист и политический аналитик Самед Рагимли полагает, что введение ограничений на ношение хиджаба на правительственном уровне могло быть связано с двумя факторами.

«Первый — геополитическая напряженность в регионе, обострение политической ситуации вокруг Азербайджана, оказавшегося в центре противоречий в треугольнике Иран — Израиль — Турция. Возможно, власти сочли, что стабильности может угрожать использование верующих внешними силами, и решили с помощью запретов на хиджабы выявить потенциальные очаги протестов и сопротивления, чтобы превентивно их нейтрализовать. Второй фактор может быть связан с политической системой Азербайджана, основанной на авторитарном прагматизме. Такие режимы не имеют собственной устойчивой идеологической базы и потому видят угрозу в других идеологиях. Очевидно, что в Азербайджане, где около 98% населения составляют мусульмане, ислам остается популярной идеологией", - указал он.

В последние годы официальная пропаганда стремится формировать у населения альтернативную идентичность — национальную, подчеркнул Рагимли.

"Характерно, что в последние дни в СМИ и социальных сетях продвигаются нарративы о том, что хиджаб — чуждый азербайджанской одежде элемент, тогда как у азербайджанцев есть собственный вид головного убора — кялагаи (узорчатый платок, который можно накидывать на голову, не закрывая ее полностью - прим. "Кавказского узла"). По мере ухудшения социально-экономической ситуации в стране и снижения доходов населения власти заинтересованы в консолидации общества вокруг собственных идеологических нарративов», — сказал Рагимли.

По его наблюдениям, число верующих в Азербайджане постепенно растет.

«Я не располагаю точной статистикой, но, по личным наблюдениям, число верующих в Азербайджане постепенно увеличивается. Естественно, с ростом числа верующих может увеличиваться и число исламистов. Власти отслеживают эти процессы и стремятся превентивно купировать возможные проблемы, с которыми могут столкнуться в ближайшей или обозримой перспективе», — отметил аналитик.

На вопрос о том, нашли ли протесты в защиту права носить хиджаб поддержку среди общественных и политических групп, Рагимли ответил, что многие граждане и политические активисты выразили солидарность с верующими в социальных сетях.

Однако, по его словам, поддержки на уровне общественных организаций и политических партий практически нет, поскольку в Азербайджане сегодня фактически отсутствуют условия для полноценной общественной и политической деятельности. Кроме того, многих сдерживают опасения, что за поддержку верующих их могут обвинить в «пособничестве Ирану».

Аналитик усомнился во влиянии репрессий на религиозные убеждения

Исследователь Джавид Ага считает, что изменить религиозные убеждения людей с помощью репрессивных мер невозможно.

«Азербайджан уже проходил через это. В 2010 году власти фактически проверили этот механизм — запрет хиджабов — через тогдашнего министра образования Мисира Марданова. В декабре того же года начались протесты у здания министерства, а в 2012 году последовали новые столкновения и волна арестов, в результате которой сформировалась группа политзаключенных, которых называли “узниками хиджаба”. Эта политика не привела к отказу семей от религиозных убеждений, но создала благоприятные условия для того, чтобы иранские религиозные деятели могли позиционировать себя в качестве защитников азербайджанских школьниц», — сказал корреспонденту «Кавказского узла» Ага, являющийся членом действующего в эмиграции Бакинского института исследований.

Запреты на религиозную одежду сами по себе не меняют убеждений людей, считает исследователь. Напротив, они могут усиливать отчуждение между обществом и государством и влиять на то, кого граждане начинают воспринимать как своего противника.

«Пока нет оснований полагать, что в 2026 году подобная политика приведет к принципиально иным результатам. Если власти стремятся ограничить влияние религиозных кругов, то подобные меры могут дать обратный эффект — укрепить их позиции и расширить возможности для мобилизации недовольных», — отметил Ага.

По его мнению, в условиях, когда провластные СМИ в целом формируют негативное отношение к хиджабам, школьные ограничения могут восприниматься уже не как мера образовательной политики, а как часть более широкой кампании против религиозной среды.

«Это создает дополнительные возможности для внешних игроков, в том числе иранских религиозных кругов, представить себя защитниками верующих и использовать недовольство в собственных интересах. Существуют разные модели светскости образования. Даже во многих западных странах хиджабы для мусульманок разрешены в школах. В таком случае правительству Азербайджана следует объяснить, чем его подход отличается от советской практики административного регулирования религиозной жизни», — сказал Ага.

В социальных сетях есть массовая поддержка и демонстрация солидарности со стороны отдельных граждан. Некоторые девушки, которые раньше не носили хиджаб, демонстративно покрывают голову и делятся фотографиями. Однако активной поддержки со стороны общественных и политических организаций практически нет

Поддержка протестов против запрет хиджаба ограничена

Общественные и политические организации Азербайджана не проявили активной поддержки протестов верующих, отметил один из активистов, беседовавший с корреспондентом «Кавказского узла» на условиях анонимности.

«В социальных сетях есть массовая поддержка и демонстрация солидарности со стороны отдельных граждан. Некоторые девушки, которые раньше не носили хиджаб, демонстративно покрывают голову и делятся фотографиями. Однако активной поддержки со стороны общественных и политических организаций практически нет. Онлайн-ресурс Народного фронта — страница газеты “Азадлыг” в Facebook* — активно делится видеозаписями акций протеста верующих. Партия “Мусават” выступила с заявлением, в котором призвала власти не ограничивать возможности школьниц в хиджабах получать образование, а педагогов — преподавать в такой одежде. Лидер партии “Белая партия” Турал Аббаслы также активно осуждает запреты на хиджабы в социальных сетях. В остальном власти преимущественно резко критикуют блогеры и активисты, находящиеся в эмиграции», — сказал собеседник «Кавказского узла».

Автор: Фаик Меджид, источник, корреспондент «Кавказского узла»