НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО “МЕМО”, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО “МЕМО”.

Алиса Ганиева — имя известное не только в литературных кругах. Алиса родом из Дагестана, в 17 лет переехала в Москву, занималась литературной критикой. Обретя писательский успех, Алиса была довольно известной медийной персоной. Вела свои авторские программы на федеральных теле- и радио-каналах, часто выступала в различных ток-шоу с весьма интересными рассуждениями касательно разных сторон нашей жизни. Так, выступала в защиту политических заключенных, в защиту протестов ингушей в 2019 году, и прочее. Занималась гражданским активизмом, одни словом. Но, конечно, в первую очередь она писательница и однозначно самое громкое имя среди всех современных писателей русского Кавказа. Ни у кого больше нет такого признания на Западе, как у Ганиевой. Романы переведены на многие языки, есть масса премий, российских и иностранных и т д.

Изначально Ганиева писала литературную критику, весьма успешно, но в 2009 году произвела фурор на престижной литературной премии «Дебют» с повестью «Салам тебе, Далгат!». Это очень интересный текст, вызвавший массу дискуссии, особенно горячих в родном Дагестане. Мы обязательно о нем поговорим в одной из ближайших публикаций.

После февраля 2022 года Ганиева уехала из России. И в прошлом году вышел ее первый роман после переезда. И вновь о Дагестане. Это роман с тревожным названием «В Буйнакске немного нервно». Роман вышел в немецком издательстве и для покупки в России, к сожалению, не доступен.

Но в сети есть несколько фрагментов и пара отзывов. На основе этого, составим и наш, предварительный.

Роман написан от имени Аиды, жительницы Буйнакска, небольшого города в 40 км вглубь Дагестана. Выбор города для повествования интересен.

Скорее всего, это сделано из-за истории города — Буйнакск до 1922 года назывался Темир-Хан-Шура. И здесь короткое время заседало правительство Горской республики, имевшей независимость во время гражданской воны в России. А Буйнаксом его назвали уже в честь борца за советскую власть Уллубия Буйнакского.

Эхо тех событий звучит в романе Ганиевой.

Также, в 1999 году тут произошел один из самых страшных терактов в истории современной России — взрыв домов военнослужащих. Погибло 64 человека.

Так вот, завязка романа такова — Аида, школьная учительница, неудачно выходит замуж, переносит тяжелые роды и затем сталкивается с тотально унизительным к ней отношением со стороны новых родственников в доме мужа. Вскоре ее по сути выживают из дома, она остается «брошенкой». Работу в школе теряет и остается с маленьким ребенком на руках в полном отчаянии. А тут еще ее собственная мать, которая пилит ее за свои неудачи (она тоже «брошенка»). Действие, при этом, происходит в недалеком будущем, в период некоего успокоения и относительного перемирия на межгосударственной сцене. То есть, это взгляд как будто из ближайшего будущего на себя. А также и из прошлого. Потому что история родного Буйнакска известна Аиде хорошо и она к ней в своих мыслях обращается. Она вообще эрудирована неплохо, гораздо лучших многих других героев романа.

Так вот, совсем скоро и совсем неожиданно Аида оказывается в центре самых разных драматичных историй — семейных, политических, общественных. И всю книгу она ведет свой монолог, описывает происходящее, анализирует его. Так на наших глазах возникает многослойный портрет общества со всеми его бесконечными пороками, прикрытых вывеской патриотизма и соблюдения религиозной традиции.

Это тот же прием, что Ганиева использовала в «Салам тебе, Далгат!». Там тоже молодой парень бесцельно шляется по Махачкале и видит все как будто рентгеном, насквозь. Здесь тоже самое, это развитие того приема.

Вот одна показательная цитата, чтобы услышать голос Аиды. Это об открытии в Буйнакске халяльного салона красоты:

«По мне, так идея совершенно дурацкая и много на таком не заработаешь. Да, конечно, к нам сразу повалят замоташки, но с замоташками, если уж строго придерживаться хадисов, особенно не разбежишься. Во-первых, в таких местах мужчин обслуживают отдельно, а женщин отдельно, а это означает аренду еще двух залов. Во-вторых, нужно будет куда-то девать состриженные с халяльниц волосы. По правилам их сразу следует закапывать в землю, а это лишняя морока, как ни крути. Придется где-то хранить специальный контейнер с землей, а значит, и грязи на полу будет в два раза больше. А еще отдельная возня — перебрать все шампуни и всякие средства, которыми мы пользуемся, проверить, нет ли там в составе спирта или чего-то синтетического, и закупить втридорога все натуральное, с маслами. А что еще хуже, в какую услугу ни ткни, соблюдающим ничего нельзя. Стричься коротко нельзя, иначе, мол, выходит уподобление мужчинам. Наращивание ногтей или волос тоже под запретом. Они даже брови не выщипывают, а только осветляют, если вдруг выскочит волос на переносице. И в черный не красятся, потому что тот, кто красится в черный цвет, не вдохнет аромата рая. И, что совсем невыгодно, их не заманишь на маникюр с гель-лаком, потому что гель-лак почти невозможно смыть самой, а им перед каждой молитвой приходится стирать с ногтей покрытие. Нужно, чтобы вода во время омовения попала на каждую-прекаждую ногтевую пластину, иначе пиши пропало, омовение недействительно».

Ганиева очень точна в описании любой сцены, это действительно писательский талант. Точна и честна. Вот еще один фрагмент из начала романа:

«Когда эта подруга меня спрашивала, что же было самое адское в моих родах, то у меня пальцы на руках кончались, а я все перечисляла и перечисляла. И как акушерка, проткнув мне плодный пузырь и заметив зеленые воды, вздумала вдруг раскрывать мне шейку матки вручную, собственными пальцами, потому что шейка, видите ли, деревянная, процесс никак не ускорится, а ребенку внутри уже плохо. Я тогда думала, что выломлюсь прямо в окно от этой пытки. А сердцебиение Давудика тем временем все слабело и слабело. А врачей все не было и не было.

И как эти кретины вместо того, чтобы везти меня скорее на кесарево сечение, продолжали надо мной измываться и так и эдак. И когда уже ребенок опустился в таз и пришла пора потуг, а я их совсем не слышала и от перекрикиваний и брани акушерок совсем растерялась и ослабела, старшая из них возьми и навались мне на живот локтями, пытаясь вытолкнуть Давудика. И когда я орала, отталкивая ее руки, все грозилась:

– Ты убьешь ребенка! Ты рожать не умеешь! Будешь вопить, я его щипцами вытащу!

В результате мне разрезали промежность, даже не предупредили, только ножницы щелкнули. Я аж взвыла по-собачьи, а Давудика и вправду буквально высосали наружу, но не щипцами, а каким-то вакуумом. Аппарат был страшный и шумел, как пылесос, но я уже плохо соображала и мечтала скорее забыться».

Наверно, этих цитат и этих размышлений пока достаточно, чтобы предположить, что роман «В Буйнакске немного нервно» это очередная картина сложнейшего дагестанского общества и так как он построен в сложной исторической перспективе — еще и повод задуматься об этих исторических циклах, неизбежно сопровождающихся насилием.

Как только будет возможность ознакомиться с романом полностью, обязательно составим и расширенное мнение.