НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО “МЕМО”, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО “МЕМО”.

Если продолжать тему с образом Сталина в современной литературе Кавказа, то логично было бы обратиться к роману осетинского писателя Азамата Габуева «Мало кто знает, но не секрет», вышедшего в прошлом году. Ведь он именно об этом. Но, как оказалось, на «Кавказском узле» в прошлом году писали об этом. Там все довольно подробно описано, не будем повторяться. Роман — прекрасный, смешной и актуальный, да еще и с массой скрытых отсылок. Выполнен в духе метасатиры и постиронии - читается легко, повествует о серьезном, а позиция автора отсутствует. Настоящая интеллектуальная проза, крайне рекомендуется к чтению.

Добавить к той публикации можно лишь одно рассуждение — роман Габуева имеет поразительную сюжетную схожесть с рассказом дагестанского писателя Ислама Ханипаева «Красный царь», вышедшего годом ранее. Мы о нем говорили тут. В обоих произведениях некая группа людей, поклонников культа личности, преследуют цель оживить «вождя народов» мистическими способами. И что интересно — у обоих получается. Это даже не просто повторяющийся мотив, это уже практически сквозной сюжет для современных авторов Кавказа.

Но дальше еще интереснее — ведь можно вспомнить, что прием оживления мертвого Сталина встречается еще у Фазиля Искандера в «Сандро из Чегема». Правда, у Искандера это имеет не фантастическое начало, а скорее фэнтезийное, на грани реальности и вымысла, но это уже не важно. Важно другое. Мы, конечно, не знаем наверняка, читали ли Габуев и Ханипаев Искандера, но это более, чем вероятно, а значит тут уже впору говорить о литературной наследственности, о диалоге авторов, о едином, в конце концов, кавказском литературном процессе. А это очень важно, потому что дает нам, как говорится, «другую оптику». Через эту оптику писатели Кавказа видятся уже не как разрозненный и нестройный хор, а как разговор авторов, вдумчиво рассуждающих на волнующие их темы. Так и должно быть.

Ну и поговорим еще об одном рассказе и писателе, также озаботившимся обозначенной темой. Это рассказ «Пойдешь — не вернешься» писателя-фантаста из Нальчика Мурата Гелястанова. Рассказ вышел в прошлом году в осетинском журнале «Дарьял».

Да, снова фантастика и снова Сталин. Впрочем самого Иосифа Виссарионовича тут нет, но есть тема сталинских репрессий, она тут, можно сказать, главная.

Рассказ построен на реальной истории — постройке секретного военного полигона «Бархан» на острове Возрождения в Аральском море. Сотрудники полигона разрабатывали там биологическое оружие на протяжении всего времени, что существовал СССР.

Рассказ нас отсылает в самое начало стройки, то есть в конец 40-х, начало 50-х годов прошлого века. Фабула такова — майор МГБ Константин Кротов, фронтовик, который страдает галлюцинациями из-за посттравматического синдрома. В его голове с ним разговаривает некая Клякса, черное пятно. Чтобы заглушить голос этой Кляксы, Кротов много пьет. Майора отправляют на засекреченный остров с ревизией. Самолет сбивают с земли некие «вывернутые наизнанку» люди.

Кротов выживает и встречает на острове своего бывшего боевого товарища Идриса Эфендиева, которого считал погибшим.

На острове выясняется, что там запущен секретный проект «Линза» — квантовый мост, открывающий портал в иное измерение. Эксперимент вышел из-под контроля — «Линза» растет, пульсирует розовым светом и угрожает уничтожить все живое на земле. Кротов и Эфендиев собираются остановить ее.

В этой части рассказ представляет собой сильную военно-фантастическую драму с ярким психологическим началом. Но есть еще и социальная составляющая.

Идрис — родом с Кавказа. В момент короткой паузы Идрис делится с Кротовым своей трагедией:

Череп гудел. Майор с трудом мог справляться с беспорядочным ворохом мыслей. К старым болячкам добавилось новое, непонятное ощущение. Словно по мозгу ползала жирная навязчивая муха, прогнать которую не было никакой возможности.

— Как ты здесь оказался? — спросил он наконец. — Все считали, что ты погиб.

— Так оно почти и было. Контузия такая была, что мозги чуть из ушей не повылетали. В госпитале подлатали, домой отправили, на Кавказ.

— И что потом?

Идрис молчал. Он глядел в одну точку прямо перед собой. Прошло секунд двадцать, прежде чем он ответил:

— Знаешь, что меня там ожидало? Мой поселок был пуст. Совсем как этот проклятый остров. — В его голосе слышалась нескрываемая злоба. — Я на войне землю жрал, а мой народ сослали в степи Средней Азии. Одним днем загнали всех в вагоны, как скот. Воевали-то мы с тобой одинаково, товарищ майор. Только я предателем оказался, а ты на харчах государственных в Москве сидишь.

Выходит, у каждого из персонажей своя травма в анамнезе. Идриса уже из Казахстана, как ссыльного, насильно отправили на этот секретный объект, он выживает тут уже пять лет. И Кротов, и Идрис мертвы внутри. Мотивация уничтожить «Линзу» — это их попытка вырваться из невыносимой реальности и груза прошлого.

Вот такой глубокий рассказ написал мало кому известный писатель из города Нальчика. Гелястанов — балкарец, судя по фамилии — написал о трагедии своего народа. Написал через то, что он любит, через фантастику, но, что важно, сделал это без лишней двусмысленности, четко расставив все точки.

Более того — в самом конце рассказа, после развязки, есть короткая авторская справка об этом секретном проекте, об острове и, конечно, о репрессиях. И из уст автора рассказа эта справка звучит как прямое обвинение:

«Массовые репрессии 1943−1944 годов стали актом геноцида и преступлением против человечности, нанесшим неисчислимые страдания и невосполнимый урон культуре и демографии целых народов. Они проводились под предлогом «массового сотрудничества с фашистскими оккупантами» и «измены Родине», что было грубым и несправедливым обобщением, наказанием целых народов за действия отдельных лиц или групп. Реальные причины были сложнее и включали исторические обиды, недоверие центральной власти к горским народам и геополитические соображения».

Читайте современную литературу Кавказа. Она о нашей жизни.