НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО “МЕМО”, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО “МЕМО”.
Поговорим об этом знаменитом скандале в советской литературе, который прошел, увы без нужных выводов. Вот короткий пересказ того, что тогда произошло для тех, кто впервые слышит об этой истории.
«Ловля пескарей в Грузии» - рассказ русского писателя Виктора Астафьева, который был написан в 1984 году как путевой очерк по Грузии. Впервые был напечатан в журнале «Современник» в 1986 году в сокращенном виде. Публикация вызвала грандиозный скандал. На Съезде писателей СССР, который прошел в том же году, Астафьева обвинили в разжигании вражды между двумя народами, после чего грузинская делегация демонстративно покинула съезд. Практически все руководство СП во главе с председателем Сергеем Михалковым встали на сторону грузин.
Вот слова Михалкова с того съезда: «Подлинная интеллигентность писателя — это, прежде всего, внутреннее достоинство, выдержанность и элементарный такт. И пусть меня не осудит замечательный русский прозаик Виктор Астафьев, если я скажу, что его рассказ «Ловля пескарей в Грузии», опубликованный в журнале «Наш современник», обидно и бестактно задевает национальные чувства братского народа».
Кстати, это был последний съезд писателей СССР, о чем никто тогда и не мог подумать.
Затем, также в «Современнике», было опубликовано гневное «Коллективное письмо грузинских писателей», в котором один из авторов, драматург Кита Буачидзе, патетично писал: «Вы своим рассказом о Грузии наступили прямо на сердце наше, и мы почувствовали его боль».
Астафьеву стали поступать звонки с угрозами расправиться с ним, о чем он сам позже рассказывал.
Дальше некоторые русские писатели стали публично каяться перед грузинским народом. Масла в огонь подлил и известный в то время критик Натан Эйдельман. Он написал писателю письмо, в котором обвинил Астафьева практически в расизме. Астафьев упреков не принял и дал резкий ответ. Переписка эта утекла в самиздат и стала хитом обсуждения на советских кухнях. Но в 1990-м году эти письма с большим успехом опубликовали в рижском журнале «Даугава». То есть, скандал был многолетним и долгоиграющим.
Так что же такого обидного написал сибиряк и фронтовик Астафьев?
Рассказ этот — отчет о путешествии или, как сейчас говорят, трэвелог. Писатель описывает свою поездку по Грузии в компании друга-грузина. Тут есть и красоты края, и история страны, и... низость части людей, ее населяющих. Да, их гнилость и высокомерие.
В конце этого поста будет одна объемная цитата из рассказа, которая говорит сама за себя. Но в целом это действительно очень нервный, очень колючий текст, который жителю Грузии читать будет не очень приятно. Но читать нужно не то, что делает тебе приятно, а то, что сообщает тебе правду.
Проблема с рассказом «Ловля пескарей в Грузии» была и в его первой публикации. В «Современнике» его нещадно порезали, сгладив как будто острые углы. Но от этого стало только хуже. Суть написанного размылась, смысл ушел, а резкий тон письма остался. Это была крайне неудачная редактура рассказа.
Если говорить прямо, то это рассказ, в котором автор свидетельствует о том, как в Грузии издевались над русскими людьми за то, что они русские. Именно так. Описывает он это прямо и резко. Не было в СССР никакой дружбы народов, говорит Астафьев этим рассказом, наоборот, вовсю процветал национализм. И вот где было на что обижаться грузинам, а редакторы выкинули всё это и сделали из него рассказ о рыбной ловле. Поэтому пришлось обижаться на то, что есть.
Если кто-то и соберется его сейчас читать, то только его полную версию, которая есть в сети. А еще лучше с послесловием Астафьева, которое он написал в 1997 году и где многое из своих взглядов объяснил.
Но… главный вопрос - действительно ли этот текст унижает грузинский народ или может писатель просто попал в точку, указав грузинам на самих себя? Надо сказать, момент для этого Астафьев выбрал не самый удачный - 1986 год. Начало Перестройки, многие малые народы начинают становиться все более гордыми, а тут такое… Совсем не вовремя. Но с другой стороны, а разве раньше можно было?
И вот что главное надо понимать про этот текст. Это максимально смелая по тем временам попытка от одного из самых именитых на тот момент советских писателей, честно поговорить на такие сложные темы, как национализм в СССР, коррупция, государственное лицемерие и все подобное... У Астафьева был огромный авторитет в Союзе, и наконец кто-то на таком высоком уровне начал озвучивать самые нелицеприятные вещи. Да, может автор где-то был не прав, излишне озлоблен и груб, но главное, что он был прям. Раскройте глаза, говорил он всем, какая еще к черту дружба народов? Не лгите себе!
Вот только кто его стал его слушать? В СССР не было традиции публичных дискуссий и поэтому все закончилось скандалом и травлей писателя. А в чем он был не прав? Через три-четыре года после публикации этого рассказа одни «братские» народы в СССР стали выгонять другие. В открытую, по национальному признаку. Так может все-таки надо было начать говорить, а не продолжать лицемерить?
Виктор Астафьев так никогда и не принял ни единого упрека в свой адрес из-за той публикации, хотя поток обвинений был очень большим. Вот книга уже упомянутого грузинского писателя Киты Буачидзе «Такое длинное, длинное письмо Виктору Астафьеву и другие послания».
А вот ответ Астафьева:
«За свою уже продолжительную творческую жизнь я, конечно, прочел и перелистал множество книг и посланий всяческих, наполненных пустопорожней болтовней умствующих и «праздноболтающих» грамотеев. Но послание ко мне К. Буачидзе по демагогии, словесному фиглярству и умственному кокетничанью превосходит все, что выдерживала бумага до сих пор, — это старческий бумажный онанизм. Книга превосходит по объему мой злополучный рассказ раз в сто, если не в двести. Болтуну ведь лишь бы повод был поговорить».
«Ловля пескарей в Грузии» - это соцреализм здорового человека. Не тот соцреализм, который все расхваливает, идеализирует, закрывает глаза на все плохое ради хорошего, являясь обычной пропагандой, а тот, который подвергает критике, вскрывает проблемы, вытаскивает на божий свет то, что спрятано, скрыто. И все это ради того, чтобы это изменить, чтобы вызвать перемены к лучшему. Вот о чем этот рассказ. Вот о чем надо было задуматься, а не обижаться грузинам. Астафьев призывал посмотреть на себя - и грузин, и центральную власть в Москве, которая все описанные там вещи поощряла своим молчанием. Задуматься надо было, задаться вопросом - а куда мы двигаемся вообще с такой «дружбой народов»? А не накидываться всем миром на писателя. Там, глядишь, и по-другому пошла бы история, менее трагично. Этот рассказ мог стать катализатором общественного диалога о межнациональных отношениях в СССР, но был воспринят сторонами совершенно не верно и стал катализатором обычного скандала.
Ну и в конце одна цитата, не вошедшая в первую публикацию рассказа:
«В Боржоми, куда меня свез все тот же мой приятель, уже работающий собственным корреспондентом «Известий», я увидел ту Грузию, о которой стыдился рассказывать и не хотел ее мне показывать Отар.
Номер в «люччей» гостинице Боржоми под названием «люкс» был запущен, обшарпан, со ржавою ванной, заткнутой склизкой деревяшкой, с облупленным обеденным столом, похожим на нары переселенческих бараков. Настольные лампы были побиты, радио и розетки выдернуты из стен — здесь, в этом номере, не жили, сюда приезжали пьянствовать и буйствовать богатенькие геноцвале, и во всей гостинице, где жили курсовочники, царил дух запустения, разгула и неприкрытого хамства. Русских здесь презирали и от презрения, не иначе, обирали на каждом шагу, на улице, в киосках, в бытовках и ванных — чтобы ополоснуть ванну и пополнить ее свежей водою, брали тройку, чтобы получить билет на прогулочный автобус, надо было платить пятерку. Чтобы закинуть удочку с червяком в реку, надо было отдать мальчишке рубль.
Приезжие люди все терпели. А дуньки наши, намастюжив лицо и взбив на дурной голове высокие белые прически, кокетничали с гуляками-грузинами, пили с ними дешевое кислое вино и шарились по кустам. Дикие курортники и просто праздные люди, не бывавшие ни в Саянах, ни на Урале, ни на Дальнем Востоке, ни на Байкале, думающие, что рай и красота есть только на Кавказе, питались в большом, дурно пахнущем кафе, с умывальником-корытом, загнутым из цинкового железа, какие ладят в исправительно-трудовых колониях для несовершеннолетних преступиков, пытались добыть воду из заклинившихся сосков и, так не умыв руки, терлись возле раздаточного прилавка, загороженного вроде как для скота, железным мокрым барьером.
Подавали каждый день одно и то же: мутную соленую воду, заправленную сорным, невымытым рисом, вонючую курицу из этого варева, склизкую, чахоточно-костлявую, изрубленную на мелкие части так ловко, что у нее оказывались десять ракушечно вогнутых костлявых жоп и ни одной лапы, — кидали в тарелку на второе, прислонив к ней ложку все того же, вроде бы уже еденного и выблеванного риса, облитого жижей, похожей на телячий понос и поносом же пахнущей. В заключение надо было брать самому с витрины неработающего холодильника розоватую жидкость под названием кисель, с как бы выплюнутыми харчками неразмешанного крахмала».
