март 11 2011, 16:04

Ильяс Ахмадов: "Воевать вечно - невозможно"

Бывший министр иностранных дел непризнанной Чеченской республики Ичкерия (ЧРИ) Ильяс Ахмадов, соавтор книги "Чеченская борьба: завоеванная и потерянная независимость", рассказал в интервью корреспонденту "Кавказского узла" о причинах рейда отрядов Басаева и Хаттаба в Дагестан в 1999 году, ставшего поводом к началу Второй Чеченской войны, об "индустрии" заложничества, появившейся в Чечне в этот период, и изложил свою точку зрения по поводу сегодняшней ситуации на Северном Кавказе. Мнение "Кавказского узла" может не совпадать с оценками событий, озвученными И.Ахмадовым.

Интервью взято в конце декабря 2010 года, 20 января 2011 в Вашингтоне состоялась презентация книги и сразу же, 22 января МИД РФ выразил недоумение по поводу этого события: "Мы неоднократно делали представления американской стороне, что И.Ахмадов, выдававший себя за "мининдел Ичкерии", – бывший боевик, служивший адъютантом у международного террориста Басаева... Рассчитываем, что американские власти сделают соответствующие выводы и примут меры, чтобы прекратить подобные сомнительные акции, фактически играющие на руку пособникам террористов".

Книга "Чеченская борьба: завоеванная и потерянная независимость" не включена в перечень экстремистских изданий, опубликованный на сайте Минюста РФ, поэтому, исходя из российского законодательства о свободе информации, обсуждение данной книги не входит в противоречие с действующими законами.

Первоначальный текст интервью внимательно вычитывался юристами и некоторые его фрагменты подверглись существенной правке, по согласованию с Ахмадовым. В окончательной версии представлено мнение автора книги по вопросам, представляющим общественный интерес, обсуждение которых направлено на осмысление событий последних десятилетий и не содержит суждений, которые подпадали бы под понятие экстремистских высказываний или преследовали бы цель пропаганды терроризма. В ходе интервью Ахмадов заявил, что сейчас он ведет обособленный образ жизни и не занимается ни политической, ни какой-либо другой деятельностью, имеющей отношение к сегодняшней ситуации на Северном Кавказе.

- Здравствуйте, Ильяс. Если не возражаете, поговорим сначала о Вашей книге. Расскажите, пожалуйста, к кому, на Ваш взгляд, она обращена и может ли она быть интересна чеченским сторонникам Ичкерии в Европе и представителям власти в Чечне?

- В какой-то мере эта книга - попытка для самого себя разобраться, что же все-таки происходило в то время, когда в Чечне начались военные действия. Понимаете, - это была необъявленная война: по сути она была решением группы лиц вокруг президента Ельцина. Поэтому многое находилось "под куполом" спецслужб. Решения принимались скрыто, конспиративно, - в какой-то мере конспиративность была присуща и чеченскому руководству, и мне, например, как рядовому гражданину на тот момент было совсем не ясно, что они там делают, как делают - представление о происходящем было очень фрагментарным. Это был хаос, в котором не только сторонние наблюдатели, но и участники событий толком не знали, что случилось. Бывало, что разговариваешь с двумя людьми об одном и том же событии, и создается впечатление, что речь идет о разных веках. Даже мое представление о происходящем, несмотря на мою, казалось бы, близость ко многим лидерам, очень лимитировано.

"В конце ноября состоялось памятное заседание совета, где были поставлены все точки. Президентом? Увы. Доклад о текущем моменте делал министр по национальным вопросам - Егоров Николай Дмитриевич. Он говорил, что в Чечне все нормально: "в результате работы с населением" мы достигли прогресса - 70 процентов чеченцев ждут, когда войдут российские войска. Остальные 30 в основном нейтральны. Сопротивление окажут только отщепенцы.

- Откуда же Егоров взял свои данные?

- Да с потолка. Мне кажется, что он хотел как-то замазать, что ли, горький осадок от первого поражения. Отвлечь внимание, списать гибель батальона на дикую случайность. А может, и увести кого-то от ответственности за провал ноябрьской операции...

- Если так, то Егоров, выходит, был причастен к ней?..

- Видимо, так.

- Тогда вопрос: почему о вводе войск говорил гражданский министр, а не силовой?

- Ну, это как раз было ясно всем: Егорова тогда никто не называл иначе как "вторым Ермоловым" на Кавказе. На том заседании Совбеза меня просто взбесила его фраза о том, что чеченцы "будут посыпать нашим солдатам дорогу мукой". Толкнул в бок Ерина: чувствуешь, к чему дело идет? Нам расхлебывать. Он шепчет: выступай, я поддержу.

- Кто вел заседание Совбеза?

- Ельцин, но он сидел бледный и молчал. Потом спросил, кто какое имеет мнение? Встал Черномырдин - премьер - и начал: хватит терпеть, не надо бояться, с докладом согласен, пора покончить с этим беспределом. После него Рыбкин "обратил внимание" на усиление подготовки армии к операции и тоже - "за". Лобов сразу поддержал ввод войск. Я смотрю на Шахрая - опустил голову, Козырев тоже молчит. Попросил слова. Сразу сказал, что, по моим данным, 70 процентов населения сейчас против нас. И вместо муки будут пули."
Из интервью экс-министра обороны РФ Павла Грачёва газете "Труд", 15 марта 2001 г. 1

 

Сегодня все, что написано о Чечне, создавалось по большей части третьими лицами - наблюдателями, в основном западными журналистами. Но представленное ими положение вещей зачастую далеко от реальности. Тёмным пятном для исследователей остаётся межвоенный период в Чечне и возобновление военных действий между Россией и Чечней осенью 1999 года. С нашей стороны об этом ничего написано не было, и я взял на себя труд изложить происходившее с собственной позиции.

Я далек от мысли, что мне и моему соавтору Мириам Ланской удалось выстроить какое-то стройное повествование, всесторонне раскрывающее события описываемого периода, но то, что я видел, к чему прямо или косвенно имел отношение, мы постарались последовательно изложить. Вполне возможно, что картина, представленная в книге, - не полная и не лишена в какой-то её части субъективных оценок. Я не был вовлечен во все секреты, и очень многое для меня было и остается непонятным. В общем, можно сказать, что книга - это попытка показать мое видение событий, как бывшего их участника, - нечто среднее между мемуарами и академическим анализом.

К кому она обращена? Я думаю, что все-таки есть люди, - может быть их не очень много, - которым будет интересно посмотреть, как же все это происходило. Это эксперты, которые занимаются изучением чеченского вопроса, и, наверное, непосредственные участники событий. Возможно, эту книгу прочтут и в Чечне. Честно сказать, определенных соображений на этот счет у меня нет. Будет ли она интересна, как Вы говорите, чеченским сторонникам Ичкерии в Европе? Я думаю, в какой-то мере, да, но при этом я сильно сомневаюсь, что многие будут от нее в восторге. Дело в том, что я старался, без гнева и пристрастия (насколько это можно сделать человеку, который имел отношение к одной из сторон конфликта) разобраться во всем произошедшем. Пытался понять, почему все это закончилось столь драматично, и в зародышевом состоянии было затоптано и разрушено, почему мы так и не смогли пройти социализацию институтов власти, и каковы были внутренние алгоритмы этих процессов. В этом состояла моя задача, и я не думаю, что многим будет приятно об этом читать. Но это была моя правда, и я постарался ее изложить. Мириам Ланская, мне в этом очень помогла.

- Какие эпизоды, на Ваш взгляд, могут вызвать негативную реакцию?

- Думаю, те, где говорится о проблемах, с которыми мы сталкивались при попытке построить собственное государство. Для меня значительную, если не главную, роль в том, что они провалились, сыграла "национальная" политика России. В ней не было места таким явлениям, как формирование суверенных государств на базе бывших республик РСФСР. Закон 1990-го года о выходе республик из состава СССР шутники называли "законом о невыходе", потому что исходя из закрепленного в нем механизма, решить этот вопрос было достаточно трудно. Однако наряду с этим, у нас были и собственные просчеты, возникавшие, конечно, во многом благодаря данной политике.

Одной из главных проблем, на мой взгляд, было достаточно серьезное давление, которое с 1991 года оказывалось на нас со стороны России. Мы все время должны были идти в фарватере прессинга и провокаций. Вместо того, чтобы вести политические консультации, пытаться найти компромиссный выход из сложившейся ситуации, российская сторона вела очень жесткую политику. Все сферы жизнедеятельности республики вынуждены были функционировать в условиях полной блокады.

"Чеченская Республика входила и продолжает входить в состав Российской Федерации со всеми вытекающими правовыми последствиями. У федерального государства должны быть единые законы, единая законодательная база федерального ведения. Но в федеративном государстве нет места сепаратизму. Чеченская Республика так далеко шагнула за рамки единого правового поля, что это не могло не привести к решительным действиям государства во имя своей национальной безопасности и самого существования."
Из интервью начальника Управления по надзору за исполнением законов на территории Чеченской Республики Главного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации на Северном Кавказе Игоря Киселёва "Российской газете", 26 ноября 1999 г. 2

Полный текст

Комментарии

Android badge Ios badge
TopList