май 11 2010, 11:01

Таймураз Мамсуров (глава Республики Северная Осетия - Алания): "Воспитание нового менталитета у нашей молодежи и в Ингушетии, и в Осетии, - это проблема далекая и долгая. Но начинать её надо сейчас"

В интервью "Кавказскому узлу" и "Газете.Ru" глава Северной Осетии Таймураз Мамсуров рассказал о современном политическом, экономическом и социальном положении республики, о проблеме Пригородного района, межнациональных отношений, осетинских беженцев из Грузии, о перспективах интеграции двух Осетий и многом другом.

С краткой версией интервью вы можете ознакомиться здесь.

Перевыборы на второй срок

Григорий Шведов: - Про Хацаева неформально говорят, что на него Вы как-то больше полагаетесь, чем на других...

- Я обязан на кого-то глядеть.

Меняйло военный человек, он не совсем себе принадлежит. Ну, и потом сейчас... видите, тема черноморского флота стала актуальна, а он замкомандующего флотом, поэтому...

Г.Ш.: - Востребован Меняйло на своей должности, да?

- Если его выдернуть, то надо ещё думать, что полезнее для страны. А другой парень 1 – биография хорошая у него, он в правительстве работал первым вице-премьером и в парламенте работал, ректор всё-таки. У нас республика более–менее интеллектуальная, молодёжная, главный ВУЗ, ректор – это фигура.

Роман Баданин: - По сути, так получается, что из всех глав северокавказских национальных республик, которые при Дмитрии Медведеве прошли процедуру, Вы оказались единственным переназначенным действующим главой. Чем, по Вашему мнению, ситуация в Северной Осетии в таком случае в лучшую сторону отличается, по сравнению с другими национальными республиками, или же в чём особенности Ваших отношений с Москвой, с партией "Единая Россия", которая обладает полномочиями? И здесь же дополнительный вопрос: в подавляющем большинстве субъектов сейчас, когда "Единая Россия" вносит кандидатов, всегда есть в их числе человек из "центра". Так принято, это добавляет известную тяжеловесность в списки. Здесь этого не было. Отсюда вопрос: у Вас есть политические соперники внутри республики? Группы, противники?


- Я понял. Ну, во-первых, я не знаю, чем отличается наша республика от других потому, что у меня заранее очень доброжелательный взгляд на всех наших соседей, и, может, даже и есть там какие-то вещи, которые должны тревожить сильно или раздражать, но я на них мало внимания обращаю потому, что это их дело. А когда у соседей что-то получается, меня это радует потому, что мы... Знаете, мудрые люди часто больше заботятся о том, чтобы у соседа было хорошо, тогда у тебя гарантия спокойной жизни. И вряд ли мы чем-то отличаемся, не зря нас в один округ объединили. По массиву проблем мы практически все сталкиваемся с одними и теми же, где-то больше, где-то меньше. Что касается взаимоотношений с партией – я с самого начала стоял у истоков создания здесь регионального отделения "Единой России", возглавлял его, сейчас я – член высшего совета партии. Может быть, этого было достаточно для того, чтобы партия не отвернулась от меня. На эту тему разговоров не было. Что касается "тяжеловесов" из центра, я считаю, что Серёжу Меняйло, независимо от того, что он на Чёрном море ходит на кораблях, по номенклатурному уровню спокойно можно приравнивать к "тяжеловесам" из центра. У нас есть земляки, которые работают в высоких министерствах. Ну, посчитали правильным в данном случае обратить внимание именно на Сергея потому, что это человек, который любит Осетию, знает её, знает язык в совершенстве, причём он не скрывает свою любовь к республике. Так что я считаю, что Сергей – это не меньший "тяжеловес", чем те, которые в самой Москве там заседают.

Ну, а по большому счёту, я вам действительно скажу: никто меня никуда не вызывал, никто со мной ни о чём не беседовал, когда обнародовали, тогда мне тоже сообщили, что вот такое решение принято. Каждого из них я считаю достойным.

Р.Б.: - По Вашим сведениям, Ваши земляки, которые работают в федеральном центре, - их кандидатуры изучались?

- Я знаю, что не только изучались. С ними беседы были, и каждого из них (там человека три, может быть, больше, которым были сделаны звонки) предупредили: не исключено, что Ваша кандидатура может быть рассмотрена.

Р.Б.: - Можете назвать?

- Нет. Зачем?

Р.Б.: - Заместитель Игоря Левитина, по-моему?

- А кто там? Нет. У нас там нет никого.

Р.Б.: - Никого нет? Понятно. Такой вопрос: при всяком переназначении, назначении предшествует и завершает его, видимо, встреча с президентом, где происходит обсуждение какой-то ситуации в республике. Ну, во всяком случае, она всегда происходит – встреча с президентом. Что Дмитрий Анатольевич сказал? Грубо говоря, что делается в республике, на что он будет смотреть?

- В моём, в данном случае, в нашей республике – такой встречи не было. Была очень давно – теперь уже давно – встреча в Сочи, но она была за рамками этой ситуации, ещё ситуация не созрела. Поэтому на эту тему мы вообще не говорили. Это была очередная годовая встреча с очередным руководителем субъекта.

Р.Б.: - А ожидается после?

- Не знаю. Это не мы решаем. Я имею принципы, один из них – не навязываться ни на какие встречи, потому что у руководителей все расписано, и наивно полагать, что ты придёшь ему откроешь глаза на что-то. У них есть возможность, и есть совершенно объективная информация обо всём. И делать вид, что я приду или поплачусь и доложу, рапортую об успехах – всё это только раздражает занятого руководителя. Есть система взаимоотношений, и она работает. Какие-то сенсации ему там на ухо шептать – это неразумно. Поэтому я никогда не записываюсь ни на какие встречи ни к Путину, ни к Медведеву. У них своя система есть общения с нами. Позовут, скажут по какому вопросу – поеду.

Р.Б.: - С господином Хлопониным в процессе переназначения Вы разговаривали?

- Нет. Тоже нет.

Назначение Хлопонина

Г.Ш.: - Вот про Хлопонина хочется тоже поговорить. Александр Геннадиевич приехал в первую очередь в Осетию, и Вы приветствовали создание нового округа, говорили про его опыт работы в Сибири, говорили, что его опыт как руководителя Сибирского региона, ему будет здесь помогать. Но, тем не менее, здесь специфики своей много. Может быть, я заблуждаюсь, поправьте меня: сейчас идёт процесс во всем СКФО и Осетии сбора предложений для общей стратегии. У вас уже давно, в принципе, по-моему, обсуждался вопрос программы социально-экономического развития.

- Да.

Г.Ш.: - То есть над ней уже давно работали, там выделили четыре направления 2. Предложения уже представлены Хлопонину? Ещё пока нет?

- По первой части я подтверждаю то, что и тогда сказал, что я приветствовал назначение Хлопонина. Я не из тех, которые обязательно на всё реагируют и всё одобряют. В лучшем случае можно было бы промолчать. Но дело даже не в том, что он Сибирь хорошо знает.

Дело в том, что проблемы, которые тревожат страну, имеют очень много общего. И с человеком, который побывал в роли губернатора – в роли руководителя субъекта – легко общаться. Во-первых, он не задаст вопросы, на которые он сам знает ответы, с другой стороны, не будет повышать голос и погонять губернатора или руководителя субъекта. Знаешь, что не всё от него зависит, - то есть, у него появился такт в общении с нами, и он нас с полуслова понимает. Ему не соврёшь. Рассказывать ему сказки об особенностях ЖКХ, тарифах, об энергетике – о чём угодно – после первых двух слов он тебя остановит и скажет: "Знаешь что? Давай не будем об этом". Так же как мне вот. Микромодель, да. Я был 10 лет главой района в Беслане. Сейчас есть главы районов. Они даже не пытаются мне, как говорят, мозги пудрить потому, что я-то в их шкуре был в самые страшные времена – это 1990-е гг.: 1998 г. – это дефолт, развал, я прошёл через всё это. Поэтому у Хлопонина - а ещё, это впервые же мы видим, его наделили полномочиями вице-премьера страны - развязаны руки в плане того, чтобы любых министров и своих коллег в Правительстве России заставить обратить внимание на наши проблемы. Но он их знает, он их формулирует правильно, чётко и по существу. В этом он очень полезен.

Г.Ш.: - То есть эти четыре направления программы Вы по-прежнему видите как основные, да?

- Да. А они могут ложиться, могу сказать, на любую территорию, не только на наш округ. Что касается программы – да, действительно, мы разработали эту программу и стратегию, и парламент её утвердил, но с созданием федерального округа и призывом Хлопонина сделать её ещё более конкретной, насыщенной реальными проектами – вот над этим сейчас работают, мы уже в режиме онлайн работаем с полпредством.

Г.Ш.: - И какие сроки примерно?

- Думаю до июня эта программа будет рождена, и наши предложения, конечно, есть. Сейчас их надо профильтровать, ранжировать. Это всё наша общая работа.

Г.Ш.: - В принципе, мы об этом говорили тоже в прошлый раз, когда встречались. Ведь есть взгляд североосетинский, а есть взгляд Хлопонина, по которому надо развивать весь Северный Кавказ.

- Да, совершенно верно.

Г.Ш.: - Дальше возникает вопрос о конкуренции, не в плохом, а в нормальном смысле. Вот Александр Геннадьевич говорит: "Туризм – приоритет". И дальше возникает вопрос: насколько Мамисон может конкурировать с Приэльбрусьем. Как Вы думаете, - есть здесь какие-то возможности сотрудничества с соседними республиками, чтобы не было конкуренции, чтобы не нужно было перед полпредством и федеральным центром доказывать, что Цей - с такой в хорошем смысле советской историей, когда столько туда приезжало людей, и он был всесоюзным центром, - отличается от Домбая? Действительно ведь отличается.

- Я согласен. Это хорошо, что Вы вот так видите. На психологическом уровне это совершенно реально – то, что Вы говорите, - и это происходит.

Г.Ш.: - В смысле, конкуренция, да?

- Да, она такая негласная, - ревность, конкуренция – как хочешь назови её. Но вот сейчас, мне понравилось, что команда Хлопонина всё-таки смотрит на эту проблему как на проблему от Сочи до Каспия – от моря до моря. И, если каждый из нас будет выпрыгивать как прыщ, с визгом, что: "У меня лучше всех", - он ничего не добьётся. Потому, что это у нас психология такая: сидим каждый у себя – президенты республики и т. д. – но ведь речь-то идёт о том, как страна вся в этом плане будет меняться. А мы – юг страны. Поэтому конкуренция будет. Мы будем доказывать, что у нас лучше, и т. д. Но здесь опять сработает, я уверен, то, о чём я раньше говорил – это собственный опыт Хлопонина и его команды. Более того, подрядили-то на это дело совершенно не наших экспертов, а тех, которые имеют богатый опыт для анализа. У меня, - ну, допустим, Мамисон. Я считаю, что Мамисон – самый удачный проект. Почему? Потому, что там полная девственность, там ничего нет кроме того, что дал Бог. Мы туда дорогу делаем, электричество, газ, всё, что положено подводим, это будет готово.

Г.Ш.: - Будет готово через года два ещё или как думаете?

- Я думаю, в течение года мы всё это уже сделаем.

Р.Б.: - Т. е. к концу 2011 г.?

- Да. До 2011 г. мы всё закончим. Там не будет проблем таких, как в Сочи, в Кабарде, у нас в Цее, - т. е. земли эти никому не принадлежат. Мы успели наложить на него, как говорят, не вето, а мы взяли и объявили их зоной туризма, и теперь ни один глава села, района не имеет права своим росчерком пера эти земли раздать. Мы вовремя это сделали. Представляете, что бы там сейчас было?

Р.Б.: - Конечно.

- Приходим, а там оказывается: это - моё, это - моё. Вот.

Что будет тяжело? Мы не имеем права – ни морального, никакого - требовать от федерального центра вкладывать огромные деньги, по крайней мере до 2014 г. Понятно, да? Сочи – это наша общая судьба, страны. Если я буду выезжать здесь: "Отдайте там миллиард", а его нужно отдать в Сочи, конечно, я скажу: "Сочи – first" - потому, что мы все должны делать так, чтобы наша Олимпиада проходила хорошо. Ну, это объективно, может быть, трудность финансовая, а, может быть, и нет. Посмотрим. Конкурировать мы будем, да, и по принципу: "каждый кулик своё болото хвалит", и все мои соседи будут говорить, что это самое лучшее, и что гора Эльбрус выше горы Казбек – тут мы спорить не станем. Но тут Вы точно уловили, - это уже есть. Есть атавизм такой в сознании у некоего большого количества людей, - грусть: вот во времена Советского Союза десятки тысяч туристов... Но мы-то помним, что это за туристы были: доярке где-то в Тамбовской области - путёвку в зубы, рюкзак на плечи, зубную щётку в карман, и, хочешь–не хочешь, иди-ходи там, в Северной Осетии... А сейчас...

Г.Ш.: - Никто не пойдёт.

- Никто не пойдет. И сервиса не было, мы же видим: там стояли срубы...

Г.Ш.: - Да, условия были, конечно тяжелые...

- Да, да, но люди по-прежнему считали, что у нас есть неимоверные возможности принимать тысячи туристов. Тут большая работа, и она на будущее, может быть, даже на ближайшие 100 лет. Нужно сервис создавать, гостиничное хозяйство. Так, объективно, мы очень неплохо выглядим: у нас аэропорт, федеральные дороги у нас шикарные. Т. е. до Мамисона из аэропорта можно за час добраться.

Г.Ш.: - За час?

- За час можно доехать на любом виде транспорта, кроме железнодорожного, трамвая. На легковушке можете спокойно.

Г.Ш.: - Там довольно много рабочих мест планируется – 3 или 3,5 тысячи?

- Да, да. На первом этапе – не менее 3 тысяч рабочих мест.

Г.Ш.: - А приезжать-то будут? Вот вопрос.


- Конечно. Смотрите, вот у нас Цей, да? Казалось бы, никто туда не зовёт, – но едут. Потому что Цей – это самая последняя песня Визбора, - он Цейский вальс написал перед смертью. Потом у нас же в России всё-таки династии внутрисемейные. Цей – это место, где в основном отдыхала техническая интеллигенция, - Вы, может быть, по возрасту не помните, а я помню: это была самая отвязанная, настроенная на демократию интеллигенция – вот они все там были. И Высоцкий, и Визбор, и все. Но Цей посещают без наших призывов, без нашей рекламы, там условий-то практически нет хороших – всё равно едут. Так что ездить будут.

Г.Ш.: - Замечательно, что Вы так говорите, как есть: что есть конкуренция. А как насчет интеграции с другими регионами, как насчет работы с человеком, который едет из других регионов России, и должен понять, куда ему ехать. Есть советская модель, которая до сих пор работает: "Золотое кольцо", - и в этом смысле Переяславль-Залесский очень сильно отличается от Великого Новгорода, Великий Новгород отличается от Костромы. Но, тем не менее, не так как раньше, но до сих пор, люди знают, что это такое и ездить по этому придуманному "кольцу". (К сожалению, до сих пор лучшие путеводители - жёлтые советские брошюры – "Памятники архитектуры") В этом смысле - есть ли здесь, на Северном Кавказе потенциал для интеграции: Эльбрус, Домбай, Цей. Ведь отличия, на самом деле, если человек вникает – они очень большие.


- Да.

Г.Ш.: - Здесь у вас история, здесь и раскопки, здесь вообще принципиально другой климат, т. е., если вдаваться в подробности, то здесь есть и потенциал для интеграции, горизонтального сотрудничества. Или эта конкуренция всё-таки пока сильнее?

- Конкуренция будет даже когда всё случится. Я не знаю, но кто будет жить, тот увидит. Даже тогда будет конкуренция. Звать-то каждый будет к себе, но, я об этом сказал, ...на себя надо обратить внимание. Речь должна идти о том, что в этом плане – интеграционном, - и в плане оздоровительном – у нас же там не только лыжи круглогодично, там минеральные воды, и всё, - т. е. там будет комплекс. Кстати, не мы нашли Мамисон, его французы нашли. Они посмотрели всё это, полетали, а потом говорят: "Вы чего сидите? У вас, посмотрите, что творится". И тогда австрийцы и французы проанализировали, - это же целая наука, там такие заморочки: перепады высот, климат, чего-то где-то, - и оказалось, что, в принципе, сам Бог указал на это место.

Г.Ш.: - Это когда было?

- Это было лет 5 назад, когда они сказали, что: "У вас есть всё, только надо...".

Г.Ш.: - Т. е. это было связано с Вами? С Вами разговаривали?

- Ну, можно считать, да. И вот то, что от моря до моря – именно в этом плане, Вы посмотрите: когда человек будет платить деньги, то, ну, побыл он на Мамисоне 5 дней, - чего ему опять в Москву возвращаться? Он должен, может, в Дагестан переехать и поплавать в Каспийском море. Или уехать в Кабарду и там что-то другое увидеть, и вот так до самого Сочи – там дальше Домбай, Теберда, и все адыгейские дольмены. Т. е. всё это должно быть известно, - но это уже искусство тех менеджеров, которые будут раскручивать. Я-то в этих делах ничего не соображаю, доверь мне – я там, как у Высоцкого: "с лопатами и вилами, и выправлю дефект", - но это должно быть сделано с учётом всех ошибок, даже альпийских. Так нам говорят сами австрийцы и французы. Даже с учётом наших ошибок это надо сделать. Мы же обычно как: "вот мы самые лучшие, вот мы сделали", и всем внушаем, что лучше. А потом: "а чего они не едут?" – а они не считают, что лучше. Поэтому этот комплекс – от Каспия до Чёрного моря – он должен быть очень разумным с учётом того, о чём Вы говорите: что, может быть, кто-то заедет, допустим, в Сочи и оттуда по югу России по 5 - по 3 дня и, пожалуйста, – в Махачкале опять поплавал, икру поел и...

Г.Ш.: - Железнодорожное сообщение есть тем более.

- Именно.

Экономическая специализация Северной Осетии

Р.Б.: - Два вопроса. Первый: вообще, по Вашему мнению, туризм – насколько это главная мера оздоровления экономики Северного Кавказа? А второе, оно некоторым образом связано: некоторые эксперты, - когда Хлопонин пришёл и говорил вещи, в том числе и про туризм, - высказывали идею, что, возможно, национальным республикам следует придумать какую-то экономическую специализацию – для каждой. Потому, что она и так есть, подспудно, может быть: Дагестан, понятно, - это рыба, нефтеперевалка, транспорт, там единственный путь в Азербайджан, и т. д., Чечня – там непонятно, здесь, в Северной Осетии – туризм, хотя...

- В Чечне – там нефть.

Р.Б.: - Нефть есть - но просто её не разрешается добывать, там не всё с этим урегулировано. Вот как Вы на это смотрите, и, если мы исходим из этой системы координат, то на чём могла бы специализироваться Северная Осетия?


- Ну, во-первых, туризм – это, совершенно очевидно, очень доходное дело, очень доходное – посмотрите на испанцев там и т. д., - и по рабочим местам, и по налогам, и пр., тут вопросов нет. Вот в Осетии нет ни одной отрасли, которую можно назвать локомотивом. Сегодня можно назвать локомотивом, допустим, цветную металлургию нашу, совсем недавно – это была ликёро-водочная промышленность или производство спирта, но это было по ситуации, и всё зависело от того, как федеральный центр, - может быть, осознанно или совершенно стихийно, - но вдруг нам становилось ясно, что вот под такое производство он даёт акцизы, даёт распределение налогов неплохое и все такое. В чём трудности в Северной Осетии? Во-первых, мы сильно урбанизированы – у нас более 60% народа живет во Владикавказе и в районных центрах, которые тоже всё больше становятся полнокровными малыми городами.

Вторая трудность – отсутствие достаточного количества пашни на душу населения – это совершенно объективные вещи, они на бумаге считаются. Можно сидеть в другом конце земного шара, посчитать на бумаге и сказать: вот в Осетии сельское хозяйство не будет локомотивом. В любом случае, у нас родимые пятна прошлого: 70% промышленности было союзного значения, военно-промышленный комплекс, электроника, и т. д. Этого нет и не будет уже.

Далее: мы просто до ужаса перенасыщены людьми на квадратный километр.

Таким образом, локомотива я не вижу, но есть отрасль - туризм, мы о нем сказали, который нам сам Бог дал и было бы неразумно ее не использовать. Он очень полезен будет для экономики и, вообще, менять будет менталитет республики: вот три тысячи народа будут там обслуживать людей интересных, солидных. Ну, конечно, там будут и такие, на который противно смотреть, но будет и много других. Мы рассчитываем, что здесь вся Россия в том или ином виде побывает. Это уже меняет людей. А поменять психологию трех тысяч человек, - они перестанут, мусор бросать на дороге, они уже станут другими, - так что и в этом плане туризм очень важен.

Металлургия останется у нас как одна из самых ведущих отраслей, потому что это традиция, - это старая Россия, это старая Осетия, это наша техническая интеллигенция..

Г.Ш.: - Вы имеете ввиду высшее образование?


- Да, образование. Наш институт горный, - возьмите Норильск, все это же наши поднимали, до сих пор они все там. Их оттуда не выгонишь. Он стоит, они не уезжают.

Г.Ш.: - А были специалисты из Осетии, которые пересекались в Норильске с Хлопониным?


- А вот Хлопонин приехал в Горный институт, - когда из машины выходит, говорит: "Таймураз, а что ты мне здесь устроил? Посмотри, - это же половина директоров моих предприятий". Они же на пенсию вышли, преподают здесь, - зав. кафедрой и т.д. Они пересекались, - трогательные встречи были. У них свое братство, северное.

На чем мы еще стоим? Мы спирт будем производить. Мы не можем его не производить, - он у нас очень дешевый. Водка очень дешевая. Потому, что у нас вода - завозить не надо, для технологии.

Г.Ш.: - И производство же есть налаженное?

- Есть такие производства, - тот же "Исток", который сейчас в банкротство ушел, из-за тупого, неразумного менеджмента. То есть люди поставили завод, которого в Европе нет, вообще, по технологиям, - это покруче, чем атомная подводная лодка. Жалко — стоит. Руководство возомнило о себе, - начало то американцев на один день приглашать, то каких-то французов. Не было грамотного менеджмента и управления этой отраслью, - но она стоит рядом, есть и другие предприятия высокого уровня.

Г.Ш.: - А что будет с "Истоком"?

- Банкротство, я думаю, поможет.

Сейчас вот как раз Хлопонин обещал выбрать время, пригласить сюда эту новую структуру, которая создана по алкоголю в России. Мы, может быть, на базе одного из этих заводов сядем и скажем: "ребята, - это не только проблема Осетии. Осетия - такая же часть России, как и Москва". Но вот Вы же говорите, - технологии надо завозить. Ничего не надо, - все стоит, вот оно. И работало идеально. 33% шампанского на рынке России - это же наше шампанское было.

Г.Ш.: - Так что случилось? Почему сейчас такие увольнения?

- Ну, потому, что сейчас сидит в Москве умник, который, когда здесь надо было... Я же был главой этого района. Почему все в Беслане? Потому, что я тогда понимал, что спасение в этой отрасли. Но Россия всегда не выпускала из рук спирт, пушнину, золото и алмазы. Никогда не выпускала из рук. И я сделал все, чтобы им не мешали. Это буквально физическая работа была. И как глава района я накрыл, - вот как квочка накрывает, - эти производства, всех поотгонял, и все это выросло тогда.

Г.Ш.: - В смысле, помогли легализовать производство?

- Вот как раз то, что я им помогал, было в противовес подпольным заводам. И я как глава района собирал их. Допустим, в районе у меня могло быть за семь десятков производителей. Я говорю: "я здесь вырос, я добьюсь, чтобы мой район был цивилизованным. Вот они построят, - я вас не могу уничтожить физически, но знайте, в конкуренции вы умрете. Поэтому не вкладывайте деньги в низкокачественную продукцию". И это случилось, все было легализовано.

Г.Ш.: - Сейчас уже нет таких левых производств?

- Нет, нет смысла. Сейчас левая, как ее называют, - на самом деле такая же качественная - продукция уходит, мимо акцизов, мимо всего, а в Москве или в Подмосковье ее ждут уже такие же жулики. Они разливают, клеят чего-то, их ловят и т.д.

Р.Б.: - С "Истоком" проблемы случились, - это не разовьет данную проблему?

- Какую?

Р.Б.: - Нелегальную.

- Нет. Понимаете как, - иммунитет в стране уже есть на это, переболели этим. В терминологии она нелегальная: как только ловят там, - эшелон поймали, - все, нелегальная, но отдают на экспертизу, - она самого высокого качества. Кстати, так называемый стандарт российского спирта, взят на базе истоковского спирта.

Г.Ш.: - Правда?

- Совершенно точно.

Г.Ш.: - Расскажите, пожалуйста, об этом, - это когда и как было?


- Наверное лет 6-7 назад. Вот когда этот бардак начался, - ушли ГОСТы, стал вопрос, помните у Жванецкого, когда он говорил: "я не понимаю, как в Советском Союзе, когда иностранцы приезжают и читают — сыр плохого качества, - они не понимают, если сыр не того качества, которым должен быть, значит это не сыр Только у нас сыр, но плохого". Стал вопрос, а спирт какой должен быть? И вот тогда этот спирт посчитали как базовый стандарт.

Все дело в головотяпстве общего руководства, когда люди возомнили про себя, что они... Вот последнее - на всю страну они писали: "теперь мы пригласили американца", - он то ли кока-колу поднимал, то ли что там. Через две недели американец пишет: "пошли вы на хрен, в таких условиях я работать не могу". Потом еще кого-то пригласили... То есть этот чисто объективный взгляд на вещи показывает: надо грамот но работать. И потом: это не завод, не он погиб, - а у них целая куча этих предприятий, включая и НПЗ 3, который они где-то в Краснодарском крае ставили. То есть проблема "Истока" родилась не на "Истоке". Она родилась в общем менеджменте, а он как часть общей картины попал туда. Если "Исток" пройдет процедуру банкротства, я думаю, что какой-то нормальный человек вложит туда деньги. А пока руководство "Истока" из последних сил все-таки надеется вернуться в исходное положение.

Г.Ш.: - Но это сложно, конечно, себе представить.


- Я думаю, сложно, да. Ну, жалко, - завод стоит, три тысячи народу без работы. Но он не будет стоять, все равно его кто-то приобретет.

Г.Ш.: - И там качественное оборудование, Вы показывали завод...


- Очень. Там Греф побывал, там Басаргин был, - я всех туда затаскивал. Я это делал для чего? Они же часто все из газет узнают, из телевидения — вот осетинская водка... Идет экскурсия, внезапно завожу, говорю: "давайте, тот, кто разбирается в технологии...". Даже посол Великобритании, когда я его туда завез, снимает шляпу, - это же чудо, что такое. И вот такое предприятие стоит. И это обзывается нелегальным производством. Там муха попадет в огромную эту 100-тысячную емкость, - компьютер все останавливает автоматически. Все сначала надо. Но я уверен, что разум возобладает и все заработает.

Г.Ш.: - Это, в целом, проблема не только вашего региона, потому что мы знаем, что и у соседей тоже раньше были почти целые поселки, где производили нелегально водку, а сейчас на тех же самых заводах смены, в ночную, штампуют...

- Да, и самое главное — законодательство.

Г.Ш.: - В смысле - штрафы очень маленькие?

- Да, и я сторонник того, чтобы государство все-таки на спирт обратило очень внимание. Надеемся, что меры, которые приняты, - у нас же есть история, я же еще раз говорю: спирт, пушнина, золото, алмазы, - чтобы государство за всем следило. И потом, люди ведь будут употреблять алкоголь — от этого никуда не деться.

Полпреды ЮФО

Р.Б.: - А вот такой вопрос: Вы просто упомянули, что когда пришел Хлопонин Вам легко работать с ним в той части, что он сам руководил регионом и менеджер с огромным опытом, а, извините, с силовым полпредом Устиновым было тяжелее?

- Устинова мы до конца, как говорится, не почувствовали. Допустим, Козака мы почувствовали реально. Мы с ним побольше поработали по времени, - это во-первых. Во-вторых, Дмитрий Николаевич, - может быть на личном уровне, может быть по той роли, которую он играл в правительстве, и т.д. - он ради нас мог с любым министром говорить почти на "ты". Тоже самое сейчас у Хлопонина - уже по должности. К Устинову мы не успели приглядеться. Ну, и плюс к этому еще одно обстоятельство: все-таки 13 субъектов - от Дона, с его заводами, россельмашами, до Махачкалы. Полный контраст. Поставьте себя на место полпреда, когда тебе утром звонят и говорят: в г.Шахты шахтер не хочет вылазить наружу, - а через полчаса тебе звонят и говорят: в Махачкале кого-то застрелили. Или там калмыки, у которых избиратель в степь убежал и не хочет голосовать. Найди его там.

Человек - он же реальное существо, у него же всего два полушария в голове.

Вот этот контраст: территория, житница, - ну, как отвернуться от Кубани, как отвернуться от Ростова, это же житница? И вот в этом плане, может быть, всем, кто до Хлопонина работал, было трудно сосредоточится на нас. Потому, что здесь мы являем собой контраст, - ни между собой, а все вместе. И головные боли от нас другие исходят. Вот у нас в Осетии саранча прибежит, сожрет весь урожай, никто этого в России и не заметит. А как в Волгограде саранча полетела, - все мы всколыхнулись, давай-ка помогать. Поэтому, может быть, то обстоятельство, что это другой федеральный округ, со своей спецификой, - но я в этом плане склоняюсь к тому, что нам будет эффективнее работать.

Г.Ш.: - То есть формат Хлопонина - это продолжение линии Козака? В этом смысле, - есть что-то похожее?

- Козак - первый из полпредов, кто открыто, на всю страну, (помню это как сейчас) докладывал тогда президенту Путину свое мнение: "Хватит Кавказ рисовать черными красками. Это очень предприимчивый и нормальный народ, и с ними надо работать открыто и дать им возможность жить в России также, как живут все другие субъекты".

Вот это было впервые сказано. Это нас раскрепостило. А то сидели как, извините, виноватые. Живешь тут и знаешь, что прочитают где-то твою фамилию или просто упоминание о территории и скажут: "да ну их, - сидят где-то, чурки, только от них головная боль, давай-ка от них, вообще, забор сделаем, - между Россией и Кавказом, - пусть они там друг друга грызут".

А они же не знают, что у нас завод "Электроцинк", допустим, где был получен первый в истории России килограмм цинка путем электролиза. Что знаменитый Славский - трехкратный герой соцтруда, - это величайший министр, который работал с Курчатовым, и т.д. Что он закончил наш институт, потом пошел на "Электроцинк", доработался до его директора. Им же трудно понять, что у нас Бесланский маисовый комбинат, который был крупнейшим в Европе и вторым в мире после канадского. Все производные от кукурузы производил. И то, что Владикавказ - это город, где родился Вахтангов, где Булгаков начинал свою литературную деятельность. Всего этого, если никто не знает, то, конечно, мы для него какие-то "чурки", которые только в чалмах бегают и которые только - "Аллах-акбар" и давай стрелять, и вешать. И Козак впервые об этом сказал. То есть он нас легализовал, можно сказать.

Р.Б.: - Как раз складывается впечатление, что Козак был политическим, весомым полпредом, и у него задача была политическая. То есть, ну, да, - легализовать Кавказ.

- Он доверие вызвал к себе. Он встречался с людьми, - представляете? А ну-ка, встреться с матерями Беслана! Это же то, что здесь ценят. У нас же народ доверчивый. Просто от него не надо прятаться. Ну, пойдешь, скажут тебе что-то резкое, неприятное. Но, если ты это выдержишь, через пять минут они сами того, кто позволил себе в отношении тебя хамство, поставят на место. Козак вызвал доверие и последствия этого. Вот Хлопонину в этом плане будет легче. То есть он пришел уже на открытый Кавказ. Нас показывают, нас видят.

Р.Б.: - Я просто пытаюсь осознать: Козак был, потом Устинов, - полпред по безопасности, то есть человек, приехавший разруливать со взрывами.

— И этого я не ощутил.

Р.Б.: - А сейчас полпред экономический.

- Миссию какую-то выпуклую у Устинова я не почувствовал. То ли он силовой порядок хотел навести... - что хотел, я не успел понять. Что касается Хлопонина, то, конечно же, он, в первую очередь, будет как коромысло, где он полпред, представитель президента, - это политическая сторона его деятельности. И другая часть его - это вице-премьер, который, в отличии от других вице-премьеров, не имеет локального кураторства.

Поэтому у нас большие надежды. И потом, прошел уже какой-то период, - мы совещались, и чувствуем, о чем он говорит. Поэтому я считаю, что он не просто чисто экономист, но этим главным он будет заниматься, не потому, что он марксист и, что бытие и способ производства определяют все, - потому, что так надо.

И мы, когда эта стратегия будет просчитана, то мы поймем то, - я возвращаюсь к вашему вопросу — что каждая территория имеет какую-то экономическую миссию. Как бы я не хотел доложить вам и стране, что Осетия - это место откуда начнется рассвет российской экономики, я же не в бреду, я же в полном сознании нахожусь. Поэтому эта стратегия, она по ходу все покажет. Даже если в регионе в результате этих расчетов выяснится неприятная для меня вещь, - что от Осетии особенно—то ждать нечего, она себя не сможет обеспечить, - но если это объективно доказано (я по образованию инженер и очень не люблю этих всяких восторженных разговоров, когда все уже расчеты показали), - я должен буду смириться с этим и жить так, чтобы Осетия давала максимум возможного - себе и стране.

Что это будет? Мы безресурсная республика, но скорее всего это будут новые технологии, малые предприятия, и чтобы каждое утро человек знал, куда он идет и чем он будет заниматься.

Р.Б.: - А какие новые технологии?

- Ну, сейчас у нас по науке если, то "Баспик" 4 работает неплохо. Я пока не буду в этот хор вплетаться - о нанотехнологиях и т.д. Это микроканальные пластинки, там есть наука, и сейчас у нас молодежь очень много проектов повела - мы их поддерживаем.

Г.Ш.: - Это малый бизнес?


- Да, это малый бизнес. Потом, народ у нас трудолюбивый, умеет работать. Просто не хочет уже примитивно работать. Не хочет брать лопату, ковыряться в грязи. Посмотрите какие у нас есть фермы: допустим, если бы вы поехали, сами посмотрели, - мы с французами работаем по животноводству, причем, под их контролем, - шикарное поголовье и комплексы большие. С финнами работаем, с датчанами. Сейчас мы осуществляем шикарный проект по садоводству. Впереди у нас рыба. То есть вот такие, - где интеллект, технологии, техника. Вот туда у нас люди идут спокойно. Они даже увлекаются, иногда даже зарплату особенно не считают, потому что приятно работать в таких условиях, когда огромное поголовье, на котором раньше три тысячи народа возилось, а сегодня пять кандидатов наук на компьютерах сидят, и там все само собой решается.

Но высокие технологии - они не дают рабочих мест...

Г.Ш.: - Оборотная сторона.

- Да, оборотная сторона. Я не знаю, я ничего не изобрел и в мире ничего другого нет.

Потом - услуги. Люди должны научиться обслуживать друг друга. Здесь менталитет, надо подождать, пока "чего изволите" придется кому-то говорить. Услуги, гостиничный комплекс и т.д. Уже пора научиться приветствовать, потому что есть надежда, что менталитет кавказца как хозяина дома, - как в русском "Домострое", если его читать, там тоже: придет гость, не стесняйся унизиться, не считай ниже своего достоинства подмести перед ним, почистить, - вот этот менталитет гостеприимства, может быть, толкнет людей в сферу услуг. Скорее всего. А других прорывных направлений я не вижу, - я чувствую, что нам об этом скажут те, кто разрабатывает стратегию.

Р.Б.: - Короткий вопрос: а когда она будет просчитана?

- До июня, я думаю, точно, - так спланировали.

Г.Ш.: - На пресс-конференции 7 апреля министр финансов РСО Олег Калаев озвучил, что В Северной Осетии значительно увеличен объем поддержки всех форм малого бизнеса: если в 2009 году на эти цели были направлены 150 млн. рублей, то в текущем году объем помощи составит 600 млн. рублей. Какие формы малого бизнеса Вы, в целом, представляете себе, как наиболее перспективные?

- Они уже у нас показали себя: это деревообработка, очень много будет мелких строительных фирм, в аграрном секторе очень много. Мы эти 600 млн будем использовать, не в лобовую раздавать, - у каждого из них должен быть убедительный бизнес-план, который покажет, что все это реально, и мы будем и проценты банковских кредитов покрывать, и т.д. В основном - это аграрный сектор, сфера услуг и ЖКХ.


Полный текст

Комментарии (2)

Android badge Ios badge
TopList