май 31 2011, 12:47

Юнус-Бек Евкуров: "В Ингушетии нужна не столько амнистия, сколько реабилитация"

В полной версии интервью, доступной только на "Кавказском узле": о том как население помогает выявлять подпольные группы, которые по структуре похожи на бандитскую "малину", и какие льготы есть для добровольно сдавшихся участников НВФ. Был ли Магас двойным агентом. Сколько "даунов" среди силовиков и как с ними расправляется глава республики Ингушетия. Какую коррупционную составляющую можно простить, и на что будут всегда жаловаться люди. О большом и малом бизнесе, храмах, мечетях, хиджабах, о малых и больших инвестициях и о том, сколько телят можно купить на 58 тысяч рублей, рассказал глава Республики Ингушетия Юнус-Бек Евкуров главному редактору "Кавказского узла" Григорию Шведову.

На "Кавказском узле" доступна также краткая версия интервью с Юнус-Бек Евкуровым, сделанная специально для СМИ, которые не специализируются на проблемах Кавказа.

Вооруженный конфликт

Тенденция к стабилизации

Григорий Шведов (Г.Ш.): Вы, наверное, знаете статистику: когда мы сравнили ситуацию в 2010 году с 2009 годом, мы увидели, что положение в Ингушетии, в отличие от абсолютного большинства регионов Северного Кавказа, улучшилось. Сократилось число взрывов, похищений, убийств 1. И потом, кстати говоря, у вас, в Ингушетии, местная организация "Машр" выпустила доклад, который также подтвердил, что ситуация улучшается. Какие основные причины такого отличного от всего Северного Кавказа тренда?

Юнус-Бек Евкуров (Ю.-Б.Е.): Я верю, что население само устало от этих всех ненужных вещей, от этих убийств, от этих взрывов и искренне идет навстречу делу. Ну и, бесспорно то, что власть делает все, чтобы население могло напрямую общаться с ней, доводить информацию достоверно и качественно до тех лиц, которые в состоянии пресечь любые преступные проявления.

Г.Ш.: Кто имеется в виду - пособники, родственники членов подполья?

Ю.-Б.Е.: Это неважно. Я скажу, что в 2010 году мы вместе подсчитывали со спецслужбами - процентов 80 преступлений, которые мы предотвратили, в том числе ликвидация и аресты членов подпольных банд, были выявлены по информации от населения.

Г.Ш.: Информацию бесплатно люди дают или за деньги?

Ю.-Б.Е.: Конечно, бесплатно. Раньше у людей был страх, они даже с мобильных телефонов боялись позвонить. Потому что они знали, что к ним придут, выявят их по номеру телефона. Сейчас - люди раскрепощены. Они спокойно эту информацию дают. Был, я помню, случай возле рынка. Позвонили дежурному РОВД, что под "Мерседес" подкладывают взрывчатку. Срочно выехали, позвонили директору рынка, оперативно сработали. А три парня - двое силовиков и их товарищ - уже шли к этой машине...

Г.Ш.: Когда был этот случай?

Ю.-Б.Е.: В 2010 году. Таких много моментов. Конечно, первую скрипку в этом играют спецслужбы, которые провели грамотно те мероприятия, когда дали понять любому бандиту, что, если нормального языка не понимает, пощады не будет. И вот эта жесткая работа вкупе с хорошо поставленной профилактикой дает результаты. У нас за 2010 год, боюсь ошибиться, в кои-то веки в процентном соотношении убитых бандитов стало меньше, чем тех, что были задержаны. Мы также говорим о тех, которые сдались. Это тоже говорит о том, что совершенно другой подход применяется.

Самое странное: о многих, которых мы считаем бандитами, никаких доказательств, что они бандиты, нет вообще. Человек в розыске, а доказательств нет. Если он сам только не признается в чем-то. Даже тем, которых задержали, только можно "пришить" то, что были задержаны в ходе боевых столкновений. В прошлом году, когда в лесном массиве уничтожали одну банду, два парня выскочили. Один при попытке вооруженного сопротивления был уничтожен, а второй задержан. Это было в Сунженском районе, а парень был из Малгобека. На него ничего нет.

Вот эта тема, когда подсовывают гранаты, оружие... За пять секунд ему можно было там же все это подсунуть, но нет такой задачи. Вызвали родителей, вызвали родственников, его привели. Вот, он ваш, он вам нужен? Если не нужен, напишите расписку, что мы его можем отдать. Если нужен, заберите, держите дома, берегите его. Вы его для Хаттаба, для Докку Умарова 2 рожали, чтобы его они использовали для ненужных целей? Сейчас женился, дома живет парень.

Г.Ш.: По тем, кто сдается, какая ситуация сейчас, в 2011 году?

Ю.-Б.Е.: Те, которые сами сдались, у нас таких проходит 8 человек, будут осуждены. Мы особые условия выставляем, в рамках закона. Я это и с прокурором, и с начальником УФСБ проговорил. Что мы гарантируем человеку, который сам приходит и сдается? Первое: если есть явка с повинной, чистосердечное признание, оказание помощи следствию, активное участие и содействие, то, даже если у него есть преступление, снижается наказание. И вторая форма: после осуждения мы будем ходатайствовать, чтобы он отбывал наказание в регионе - в СКФО и ЮФО. И третья форма: мы обещаем, что один раз в год мы будем оказывать материальную помощь его родственникам, которые могут его навестить.

Г.Ш.: Если он будет выслан все-таки за пределы региона?

Ю.-Б.Е.: Нет, где бы он ни сидел.

Г.Ш.: Есть такое негласное правило, что стараются выслать за пределы СКФО или даже Юга России.

Ю.-Б.Е.: Не то чтобы гласное или негласное, но подальше отправляют. Но опять же, те люди, которые сами осознали вину, - начинается это с того, что родители дают данные. Я эти данные отдаю в ФСБ, они проверяют и говорят: "На него есть вот это и это". (А если на него вообще ничего нет, чего он скрывается?). После этого родителям сообщаем о том, что есть на их сына, и говорим: "Сейчас вы его привозите в Совет Безопасности, оттуда его забирают в ФСБ, допрашивают, вечером отпускают, потом опять допрашивают и отпускают". И мы выработали такую схему, чтобы не отпугивать людей, что сдавшегося задерживать не будут. Родителям говорят: сегодня мы его отпускаем, а завтра его привозите с вещами, и мы будем его задерживать. И если они хотят - привезут, не хотят - пускай не привозят. Чтобы не говорили, что обманули родителей. Только одна семья пока побоялась все-таки сына привезти, чтобы его задержали.

Г. Ш: Много таких было в этом году?

Ю.-Б.Е.: В этом году - кажется, человек 8 или 9... Не буду врать. На прошлой неделе трое.

В прошлом году было 54 человека, из них 8 человек под следствием. Они активные и неактивные участники подполья, то есть они в преступлениях замешаны. Из оставшихся на свободе людей тоже есть замешанные, но на них нет никаких доказательств. Они живут дома. Обязательная практика - мы трудоустраиваем или устраиваем на учебу тех, кто еще хочет учиться. С молодежью когда общаешься, такие упреки поначалу были, типа, чтобы найти работу в Ингушетии, надо стать боевиком. Я им объяснял, что себя я уволю, но им дам работу.

Г.Ш.: Почти половина 2011 года прошла, и всего 8 или 9, тогда как в прошлом году - 54. Это значит, в этом году меньше возвращались?

Ю.-Б.Е.: Там что, сотни ждут за забором своей очереди? Я надеюсь, что таких, как в прошлом году, не самых активных, но за которыми какие-то грехи есть, становится меньше. И те, кто в этом году сдаются, они тоже не самые активные участники подполья. Двое только активных среди них. Мы сейчас ждем в ближайшей перспективе - с родителями на прошлой неделе провели мощную беседу, родственников собрали, еще будем уговаривать, - чтобы те, кто в лесах, сдались. Понятно, что с каждым годом их будет меньше, потому что в банды меньше будет уходить. То есть и сдаваться некому будет.

Г.Ш.: Думаете, меньше сейчас уходят?

Ю.-Б.Е.: Намного меньше, конечно.

Г.Ш.: И это с чем связано? Ведь Вы видите, что ситуация в области безработицы кардинально не поменялась.

Ю.-Б.Е.: Ну вообще-то, не из-за безработицы в бандиты уходят. В своём большинстве, я по Ингушетии скажу конкретно, все, кто ушел в боевики, работали в правоохранительной системе, на гражданской службе работали или учились. 85-90% из них - те, кто имел работу. Это все реальные цифры.

Г.Ш.: Так почему же они уходят, если дело не в работе, не в деньгах. Есть какая-то другая мотивация?

Ю.-Б.Е.: Я не скажу, что это религиозная мотивация. Большинство ушедших даже не знают канонов религии. Я это спрашиваю у них, беседую с ними.

Г.Ш.: Беседуете с теми, кто уже сдался, или до того, как они сдались?

Ю.-Б.Е.: С теми, кто сдался. Поэтому религиозную подоплеку я вообще отвергаю. Да, есть там религиозные деятели, но это процент маленький. Отвергаю и тему мести, потому что из тех, которые сдались, очень маленький процент, который может обосновать свое участие в подполье, или таких, о мотивах которых мы можем подумать, что у них брата убили, сестру убили или еще кого-то. В большинстве случаев никакого воздействия на них, на их родственников не было со стороны силовиков, вообще от власти. Одна из основных причин - это, как бы сказать, чтоб не обидеть, стадное чувство. Вот тех ребят, которые в прошлом году сдались, спрашиваю: "Зачем ты уходил?" - "Просто так".

Г.Ш.: Ну, или им казалось, что те, кто в лесу (условно "в лесу", потому что многие из них живут в городах), - герои. Есть такой образ, что власть - это коррупция, воровство, а "в лесу" - борцы, рэмбо.

Ю.-Б.Е.: Это тоже было. Мы себе вбиваем в голову, что если где-то чиновник ворует, а ты не чиновник и не воруешь, то ты должен взять в руки оружие. Мы себе вбиваем это в голову, но если бы он стал чиновником, так же воровал бы. Многие к аппарату чиновников так относятся не потому, что те воруют, а потому, что сами не оказались у этой кормушки.

Г.Ш.: Эти места продаются и покупаются, к сожалению.

Ю.-Б.Е.: Конечно.

Но те, кто уходил "в лес", рассказывают, что по прибытии в лагерь им оружие не доверяют. Они там чистят картошку, убирают, изучают религию, готовят, стирают. Они - на побегушках у этих людей, которые совершенно не стесняются бандитского жаргона, повадок. Так вот, они говорят: "Мы были просто ошарашены. Мы ждали совершенно другого, а там чисто бандитская "малина".

Структура подполья

Г.Ш.: А кто сейчас в этой "малине" военный амир? Кто сейчас там ключевая фигура?

Ю.-Б.Е.: У нас очень хорошо работает УФСБ по РИ, я просто снимаю шляпу перед ребятами. Как только неделю-две кого-то назначили амиром, его или арестовывают, или уничтожают. У нас сегодня есть некто Муталиев, который находится в розыске. Якобы он там поставлен военным амиром в республике. Ну, работа идет, посмотрим.

Г. Ш: Вы же хорошо знаете, в силу вашей профессии дополитической, военной, как устроена вся эта структура. Я не спрашиваю, где находится Умаров, - ФСБ недавно заявила, что он находится за пределами региона, - но считаете ли Вы, что военного амира Ингушетии назначают через Умарова?

Ю.-Б.Е.: Назначает Умаров. Это доподлинно известно.

Г.Ш.: А как технически это происходит? Как с Бен Ладеном, который с помощью гонцов руководство осуществлял? Ведь Шуру 3, наверное, не проводят сейчас уже.

Ю.-Б.Е.: Нет, есть попытки провести. Кадровая политика, так будем говорить, осуществляется через Умарова. Рыжий Супьян, который был уничтожен 4, это направление тоже вел. Определяя человека на должность, они должны в первую очередь учитывать его умение собрать людей вокруг себя. То есть силу воли, характер, опыт. Они даже до того, как назначить человека, знают, кто на это место может встать в случае его ликвидации.

Г.Ш.: И Вы это тоже знаете?

Ю.-Б.Е.: Естественно. Мы же тоже там анализируем.

Г.Ш.: Про Супьяна хочу спросить. Он - такая личность, каких не так уж много осталось, которые воевали еще с Первой Чеченской 5. Вы думаете, он давно был на территории Ингушетии, или как?

Ю.-Б.Е.: Нет, он приходил и уходил, как на перевалочную базу. Чем он знаменит? Он имел влияние, особенно на молодежь, ну, и на стариков. С учетом того, что он уже давно живет в селе, был хорошим психологом, и все смертники проходили через него, он их умел идеологически обрабатывать.

Г.Ш.: Он мог иметь отношение к работе с Саидом Бурятским 6?

Ю.-Б.Е.: Вполне мог. Все, кто проходил через Докку Умарова, - Саид Бурятский, Садулаев 7 - они проходили через Рыжего Супьяна, и я сразу сказал, что он - даже больше, чем Докку Умаров.

Г.Ш.: Расскажите про него. Он занимался подготовкой смертников? Или Моханнад 8 тоже в этом участвовал?

Ю.-Б.Е.: Те, кто оказывался перед смертью рядом с Доку Умаровым, смертники, которые говорили свою речь, они проходили через Супьяна, без него это не обходилось.

Г.Ш.: А в части религии? Вы сказали, что для многих религия не играла большого значения. А вот для него, например?

Ю.-Б.Е.: Очень сомневаюсь. Я еще раз повторяю: когда смотришь на этих людей - просто бандиты. Вот тот случай, с участием Супьяна, когда они ночью залезли в село и увели коров, лошадей, - просто разбойники.

Г.Ш.: Это когда было? Перед их убийством?

Ю.-Б.Е.: Да. После этого тоже был случай, когда пошли непосредственно по следам, одну корову нашли, а вторую они прямо на базу привели вместе с лошадью. Тогда один бандит был убит, трое ранены. Я еще раз повторяю: когда они выступают перед камерой, сидят там напыщенные, пытаются сделать из себя религиозных деятелей, неправильно озвучивая при этом суры из Корана, - любой священнослужитель это скажет - то есть пытаются напыжиться и прочитать что-то по бумаге, а на самом деле, полностью по бандитским понятиям, по жаргончикам. Поэтому я не вижу здесь никакого понятия о религии, но они этим прикрываются почему? Потому что это модно, этим можно привлечь молодежь.

Г.Ш.: Раскол Имарата Кавказ (организация признана в России террористической, ее деятельность запрещена судом - прим. "Кавказского узла") с той частью, которая осталась в Чечне (братья Гакаевы и Моханнад), которая была менее религиозно мотивированная, - это раскол внутренний или это спецслужбы постарались?

Ю.-Б.Е.: Я думаю, что в комплексе, это тоже имеет место быть. Все же в большей степени - это внутренний раскол, потому что там большие деньги дают из-за границы. Там, где есть большие деньги, всегда есть несогласие. Умаров был замешан в конфликте из-за денег. В свое время у него был конфликт с Гелаевым и с Масхадовым. Я думаю, что и деньги здесь играют немаловажную роль, и регулирование этого процесса спецслужбами. Агентурная составляющая позволяет такие вещи проводить.

Г.Ш.: А те люди, которые в Ингушетии... Вы думаете, что у них мотивация и не кровная месть, и не Имарат Кавказ (организация признана в России террористической, ее деятельность запрещена судом - прим. "Кавказского узла")? Какая же у них мотивация?

Ю.-Б.Е.: Многих берут шантажом. Мы по-разному проанализировали эту ситуацию - совершенно не связаны люди ни с религией, ни с кровной местью. Они говорят: я побывал, я посмотрел - и втянули туда. Он понимает, что уже все, он - в розыске, и ему лучше уйти в лес и постоянно нагнетать обстановку. Тем более есть организации, которые показывают видео, как пытают, как издеваются, пугая тем самым.

Вторая вещь - шантаж. Один из тех, кого мы задержали в Малгобеке, говорит: "Один раз мне предложили - я отказался. Второй раз. Третий раз мне показали, как я стреляю в боевика, а я и не знал, что он - боевик. И в последующем говорят: быстро бери вещи и поехали". А есть и те, которые говорят: "Вот, мы просто пошли".

Г.Ш.: Героизм...

Ю.-Б.Е.: Попробовать, что это такое.

Г.Ш.: Часть из тех, кого завербовали, живет сейчас в городе. Вот их завербовали и сказали: живи, когда надо, мы тебя позовем. Многие из них сейчас в городе?

Ю.-Б.Е.: В лесу, по нашим сведениям, порядка 30 таких активных и около 20 на равнине. И к этому я могу еще добавить 20 тех, которые на связи, на конспиративных квартирах, оружие держат. Всего в республике мы наблюдаем под 70. Та работа, которую мы сейчас проводим не в силовом варианте, снизит эту цифру. Эти ребята поймут в конце концов, что они вредят своему народу, своей республике, тем более, совершенно непонятны причина и повод. И если даже речь идет о религии, тебе никто не давал права брать в руки оружие и убивать граждан любой религии.

Те, которые сейчас сдаются или которых задерживают, тоже начинают раскладку давать, у кого больше авторитет в подполье. И мы, исходя из этого, три-четыре варианта рассчитаем и попадаем в точку - из четырех одного обязательно назначают. Это все-таки под контролем, в том числе и под контролем спецслужб. Не успевают они особо долго радоваться своему назначению.

Г.Ш.: В том смысле, что их убивают, да?

Убитые VS сдавшиеся

Г.Ш.: Ну, убили - человек сразу стал шахидом - он стал героем для множества людей. Вот когда задерживают и когда люди могут быть интегрированы потом в мирную жизнь, - это гораздо более мощный удар по тем людям, которые считают героями убитых. У Вас какой взгляд на этот вопрос?

Ю.-Б.Е.: Я не только с первых дней на посту президента, но и раньше подчеркивал: уничтожение - это крайняя мера. Да, никаких переговоров, никаких разговоров с теми, кто вышел за грань. Но если эти переговоры дают возможность сохранить жизнь хотя бы одного человека, в данном случае если захватили заложника, что не дай Бог, конечно, здесь надо делать все. Есть сказки, что никаких переговоров с террористами не надо проводить...

Г.Ш.: Что именно - сказки?

Ю.-Б.Е.: Надо ли проводить с террористами переговоры. Не дай Бог оказаться в числе людей, чьи родственники попали в заложники. Возьмите те же Будённовск 9, Кизляр 10, Беслан 11. Послушайте родственников - и послушайте тех, кто дал приказ на штурм и всех там задолбал.

Г.Ш.: А Вы как считаете?

Ю.-Б.Е.: Я считаю, что надо делать все, чтобы сохранить жизнь людей.

Г.Ш.: В том числе идти на переговоры?

Ю.-Б.Е.: Любые вещи. При этом все должно быть выверено, так чтобы в последующем ни одна сволочь из этих не должна остаться живой. То есть кара должна быть жестокая. Но ради сохранения человека - надо делать все. Я в этом уверен. И в любом случае, силовые действия нужны как крайняя мера. Но если она применяется, - то показательно, чтобы все понимали, что до этого с ними пытались переговоры вести. Я вам только что сказал, что, по сравнению с 2009-м, 2010 год был более в профилактическом плане насыщен. И мое мнение такое, что надо больше сейчас спрашивать не количество убитых, а количество тех, кого принудили к явке, кого убедили, кого вытащили из этой среды. Потому, что за одним убитым бандитом стоит семья. Как бы мы ни хотели, но не надо забывать про "белых"-"красных", когда два брата...

Г.Ш.: Гражданская война имеется в виду?

Ю.-Б.Е.: Да, не надо забывать, брат с сестрой - они помогут своему брату, даже если он боевик.

Г.Ш.: А сейчас помогают? И наоборот: есть элементы гражданской войны?

Ю.-Б.Е.: Нет, элементов гражданской войны нет, так громко нельзя говорить. Но, тем не менее, конечно, помогают. Я еще раз подчеркиваю: мы можем говорить, что никто не помогает. Но нет такой матери, которая отказалась бы от сына. Ну что, мать Чикатило не плакала по нему? У нас было, когда одна мать от сына отказалась. Сказала, что вот он такой-сякой. А когда его уже арестовали раненого, она тут же плачет. Она мать, и говорить, что она не права, ну как можно? Поэтому, в любом случае, мое мнение такое, что надо эти вещи учитывать, требовать не трупов, а требовать уже систему наладить такую, чтобы предотвратить эти вещи.

Вот если я смотрю статистику, всегда поднимаю такой вопрос. За год на Кавказе уничтожено 390 бандитов 12. На Кавказе семьи большие. Как минимум, у каждого этого бандита пять родственников близких: сестер, братьев, детей. Я говорю сейчас только о самых близких родственниках! На это число умножьте, из этого вычислите хотя бы один процент, который в любом случае будет на стороне этого бандита. Мы что тогда выигрываем? Надо делать больше упор на профилактику, выработать схему, и вместе с мощной силовой составляющей еще мощнее сделать профилактическую составляющую. Если мы огромные деньги тратим на то, чтобы уничтожать, то мы можем меньше тратить, чтобы спасать, хотя бы для того чтобы завернуть это в обратную сторону, наладить диалог.

Г.Ш.: Есть такой принцип, который пришел к нам с Ближнего Востока, - преследование родственников. То есть, если ты родственник, если ты помогал, ты можешь быть подвергнут преследованию. И практикуются разные способы преследования, вплоть до разрушения домов - в Израиле такие формы применялись. Вы полагаете, это эффективно или, наоборот, надо с родственниками работать, чтобы они становились на сторону власти?

Ю.-Б.Е.: Я считаю, что любое действие по закону физики дает противодействие. Если не сейчас даст, то через какое-то время. Взрывать дома, сжигать дома целенаправленно, умышленно - это неправильно. В республике три случая таких было, когда дома взрывали. Надо еще понимать, что каждый явный лидер бандподполья всегда там, где находится, закладывает такое количество взрывчатки, чтобы, в случае чего, взорвать себя и всех, кто там с ним, совершить такой там "подвиг". Но в последующем, когда все происходит, уже душонки не хватает этот "подвиг" совершить. Когда спецслужбы начинают инженерную разведку проводить, они все это находят. А ставится это на неизвлекаемость, то есть надо уничтожать.

И, конечно, когда такие вопросы поступают, мне тоже задают его: что делать? Я даю команду начальнику штаба все взорвать на месте. И те строения, которые в этом домовладении есть, получают повреждения. Здесь некоторые пытаются сказать, что это специально разрушили дом боевика. Нет, конечно, у этого боевика есть семья, дети, им тоже надо жить. Кстати, им мы тоже пытаемся сейчас помогать. Это тоже одна из форм профилактики.

Г.Ш.: Я про конкретную семью спрошу. Очень громкая была спецоперация год назад по задержанию Магаса 13. У него остались жена и дети. Вы работаете с ними? Это очень важно было, что их не арестовали, что они остались жить в республике.

Ю.-Б.Е.: Их никто не трогает, никто не преследует. Магас сам дал информацию, что у него в доме взрывчатка. Он четыре точки показал в доме в Назрани. Пришлось взрывать, дом получил повреждения. Но у Магаса, помимо этого дома, есть ещё ряд домов, поэтому семья не осталась без крыши над головой. Но опять же, по сводкам его семья не проходит. С братьями, сёстрами, с родными и близкими говорят, что каждый ваш шаг будет известен. Ну, и надо отдать должное: многие искренне говорят своим родственникам: "Прекращайте, возвращайтесь к мирной жизни и не подставляйте нас". И такие есть примеры. Но есть и те, которые этого не понимают и в последующем уничтожаются потому, что в бандах были.

Внедренные агенты и зарубежные координаторы

Г.Ш.: Есть такая непроверенная информация, что Магас сотрудничал с властями ещё до своего задержания. Его обвиняли в этом и даже какую-то роль его видели в смерти Басаева, которая произошла в связи с самоподрывом НУРСов 14. Или всё это просто слухи?

Ю.-Б.Е.: Есть информация определённая, в том числе и от тех, кто сдался, но опять же, это, может, народная молва среди бандитов. Многие грешили на Магаса, что он в последнее время стал двойным агентом, это было. Хотя вряд ли это так было, он был лидером бандподполья.

Г.Ш.: Прошлый год ознаменовался громкими убийствами, в их числе и последняя спецоперация в Верхнем Алкуне. Возникает вопрос: а откуда такая оперативная информация? Вы сейчас обозначили ключевую линию, что с Вами стали больше сотрудничать, если я правильно понял, обычные люди. Но есть обычные люди, а есть особая информация. Обычный человек не знает, где находится Саид Бурятский, где находится Рыжий Супьян. Есть вторая линия, связанная с Магасом, что после его задержания пошло какое-то движение. И третья линия: многое говорят, что когда был раскол между Умаровым и братьями Гакаевыми с Моханнадом, то в их среде началось внутреннее противодействие, и они стали передавать информацию спецслужбам. Гакаевцы - против Умарова, в силу чего был убит Супьян. Потом - наоборот, Моханнада убили. Вы думаете, есть еще четвёртое, пятое объяснения?

Ю.-Б.Е.: Я думаю, есть четвёртое, пятое объяснения. Я думаю, что есть всё-таки спецслужбы и их внедрённые агенты начали работать. Потому что, чтобы агент в такой структуре заработал, надо, как минимум, лет десять.

Г.Ш.: Десять лет?

Ю.-Б.Е.: Как минимум. Чтобы он уже был в самом кругу первых лиц. Я думаю, что это объяснение больше подходит, чем то, что якобы там Магас стал информацию давать. Да, он может дать информацию по каким-то направлениям: схронам, базам. Надо понимать, что если кого-то арестовывают, то вся цепочка рубится по инструкции. Очень мала вероятность, что громкие спецоперации, которые проходили после задержания Магаса, по его информации были.

Г.Ш.: Сейчас только про Магаса речь?

Ю.-Б.Е.: И Магас, и другой бандит. А по мобильным вещам - явки эти - всё это будет обрубаться, там грамотно всё выстроено. Здесь, мне кажется, больше упор на агентурную составляющую. Опять же, любая информация агентурной составляющей - не более чем информация. От одного источника. Но когда эта информация одного источника сравнивается с информацией Магаса, например, пособников или тех, которые хотят помочь, или просто жителей, - всё это стекается, и она превращается из информации, требующей проверки, в достоверную. Почему? Потому, что из разных источников - и в одну точку.

Хотя информация от агента, который надёжный или внедрён, не требует особой проверки, потому что есть особые агенты, по информации которых сразу наносятся удары или принимаются меры. Допроверять его, наверное, необходимость есть, поэтому я считаю, что всё-таки четвёртое, пятое, а не первое, второе, третье.

Г.Ш.: И много таких агентов?

Ю.-Б.Е.: Ну, я надеюсь, что их много...

Нас же опять когда сравнивают, показывают, например, уничтожение Бен Ладена - спецоперация как прошла, всем почему-то хочется показать, что вот американские - лучше, чем наши. Хотя я всегда подчёркиваю, что спецподразделения, которые это делают, в своём большинстве одинаковые. Там разница, может быть, в техническом оснащении. А в физике, в голове, в технике - одинаковые условия, так же, как и в спорте.

Г.Ш.: Физика - это в смысле физическое состояние?

Ю.-Б.Е.: Физическое состояние, да. Как в спорте, например, боксёры - кто лучше, кто хуже, удачней, неудачней - кто как тренируется. Тем более, спецслужбы особенно - и наши, и израильские, и американские, и британские, и французские, и германские, и СНГ - они в антитеррористических мероприятиях постоянно участвуют - учения, тренировки, сборы. То есть формы-то, приёмы - одни и те же. Дело в осведомлённости - какая агентура, и дело в техническом оснащении - в средствах доставки и эвакуации, т. е. в этом смысле. Но здесь тоже особой разницы я не вижу - кто выше или ниже. Единственное, можно сказать, что операцию с Бен Ладеном провели они удачно. Но у наших ребят были не менее, а более даже удачные операции. Поэтому здесь, конечно, сам уровень - то, что Усама бен Ладен для Америки - террорист № 1.

Г.Ш.: А для России - нет?

Ю.-Б.Е.: И для России он.

Г.Ш.: Вы верите во все эти истории о том, что "Аль-Каида" играла такую заметную роль на Северном Кавказе и, в частности, в Ингушетии?

Ю.-Б.Е.: Про весь Северный Кавказ не скажу.

Г.Ш.: А что она играла заметную роль? Неужели они управляли из Пакистана? Вот Моханнад много лет действительно был в Чечне. Но нет же таких в Ингушетии? Или есть? Арабы, может, тоже иорданец...

Ю.-Б.Е.: Ещё раз повторю: играли и играют роль.

Г.Ш.: Сейчас?

Ю.-Б.Е.: И сейчас, и тогда.

Г.Ш.: И много таких людей, с Ближнего Востока?

Ю.-Б.Е.: А дело не в том, что они есть. Тот же Моханнад или тот же Хаттаб, тот же Абу аль Валид и другие - дело же не в них самих, а в том, что они уже создали базу внизу и вместо себя уже местных ставят, текучка там уже идёт.
 
Г.Ш.: Но сейчас есть такие арабские там наёмники или нет?

Ю.-Б.Е.: У нас - нет.

Г.Ш.: И такого управления "извне" не производится в Ингушетии?

Ю.-Б.Е.: В любом случае, извне управление производит Доку Умаров.

Г.Ш.: Вы думаете, что он уехал давно?

Ю.-Б.Е.: Ну, есть информация, что не на территории России, но, опять же, не будем гадать над этим, спецслужбы лучше об этом знают.

Он управляет, в свою очередь, через своих посредников, в том числе и в Ингушетии. Поэтому в любом случае тут неважно, то ли это араб здесь стоит, управляет, то ли из-за границы идёт управление. Сам по себе Доку Умаров тоже никто - чисто исполнитель. А дальше процесс как идёт? Уже не столь важны рядовые исполнители, - идеология идёт от одной ветви к другой, третьей, общей. В том числе и от такой структуры, как "Аль-Каида".

Г.Ш.: То есть связи есть всё-таки?

Ю.-Б.Е.: Конечно.

Г.Ш.: А Вы верите в то, что Бен Ладен не сразу был убит, а, может быть, сначала дал какие-то показания? Или Вы думаете, что основная версия соответствует действительности?

Ю.-Б.Е.: Нет, разные версии там выстраивают, да и я, как просто гражданин, могу предполагать разные вещи.
 
Г.Ш.: Ну Вы же еще и разведчик, специалист.

Ю.-Б.Е.: А как это может быть? Я думаю, что если бы я это вёл или планировал, больше, конечно, стояла бы задача взять живым и скачать всю информацию, но при этом всем объявить, что он уничтожен. Если это так, то это плюс. Потому что так многое можно в последующем уже реализовывать. А всем сказать, что он уничтожен.

А просто уничтожить... Опять же, с учётом обстановки. Тут может быть и так, а может быть и по-другому.


Полный текст

Комментарии (1)

Android badge Ios badge
TopList